Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 172 – Анна Христолюбова

Губы, горячие, солёные от слёз, припали к его губам. Алексей слушал удары своего сердца, удивляясь, что оно ещё бьётся, у глыбы камня — мраморного истукана — не должно быть сердца.

Наконец он отвёл обнимавшие его руки.

— Оспой не болеют дважды, — тихо проговорил он. — Собирайтесь, сударыня. Дорога дальняя, а скоро утро.

* * *

Спустя полчаса княгиня в дорожном платье и подбитой соболем епанче в сопровождении Алексея вышла из дома. Карета стояла у крыльца.

— Садитесь. — Филипп распахнул дверцу.

Помедлив, княгиня нехотя ступила на подножку и вдруг отшатнулась.

— Я что, поеду вместе с этим?! — В голосе прозвучал ужас.

На соседнем сидении лежал крепко привязанный к нему ковровый свёрток, повторяющий очертания человеческого тела.

— Увы, сударыня, какое-то время вам придётся делить экипаж с вашим бывшим амантом. — Против воли Филипп ощутил к ней сочувствие.

— Куда вы меня везёте? — Она затравленно обернулась.

— В Старую Ладогу. — Филипп слегка подтолкнул её в карету. — Не бойтесь, убивать вас я не собираюсь.

— Какое благородство! — Мария Платоновна зло рассмеялась. — Не станете убивать беззащитную женщину! Чем лучше смерти то, что вы полагаете со мной сделать?

— Вы заслужили это. — Филипп вдруг почувствовал огромную, как гранитный валун и такую же неподъёмную усталость. — Из-за вас погиб отец. Да и барон, — он кивнул подбородком на ковровый свёрток, — лишился жизни тоже по вашей милости. Вас вытащили из нищеты, дали всё, чего вы только пожелали, Господь оделил вас изумительной красотой, вы могли жить, благодаря Бога за щедроты его, и дарить счастье вашему мужу… Вы избрали другую жизнь. Расплачивайтесь, заслужили.

— Пожелала?! — Княгиня яростно подалась вперёд. — Да что вы знаете о моей жизни?! Меня продали вашему отцу, как одалиску. Не за мной приданое дали, а с него стребовали денег, чтобы пристроить моих сестёр, коих бог не «одарил так щедро», как меня. И его не интересовало, хочу ли я выходить за него.

Лицо её вдруг изменилось до неузнаваемости, в глазах загорелась исступленная ненависть. Она по-прежнему была прекрасна, только из богини любви превратилась в богиню мести.

— Я любила другого человека, я была обручена и собиралась замуж, но ваш отец возжелал, тряхнул мошной, и меня отдали ему, а Фёдора выгнали вон!

Она резким движением обернулась к Алексею. Такого холодного высокомерного выражения на её лице Филипп ещё не видел.

— Я любила отца. Я умереть ради него была готова, собиралась бежать с ним, но мой брат попал в денежную зависимость, и спасти его мог только князь Порецкий. И я купила жизнь брата ценой моей собственной. вашего

Алексей смотрел на неё с ужасом.

— А Фёдор… Я любила его все эти годы, он же при встречах поливал меня презрением, словно я была продажной девкой, польстившейся на богатство.

Она вновь обернулась к Филиппу:

— Я изменяла вашему отцу, как он сам всю жизнь изменял вашей матери. Или в вашем праведном гневе вы уже забыли о ней? Да, у меня были аманты, но в объятиях каждого из них я представляла, что меня обнимает Фёдор! Это он один был со мной все эти годы. И в том домике на Английской набережной меня любил он, а не ты, мой милый пылкий мальчик. — Она усмехнулась в лицо Алексею. — Ты полагаешь, это барон Ропп убил твоего отца? Нет, мой милый, его убила я!