Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 161 – Анна Христолюбова

Нищее полуголодное детство, постоянные стоны матери и отец, глядевший на отпрысков с нескрываемой досадой, с ранней юности приучили к мысли, что в жизни нет ничего важнее денег… Когда-то на краткий миг ей почудилось, что важнее любовь, но наваждение быстро рассеялось. Главное — деньги. Всё стоит денег. Красота, невинность, нежность — лишь инструменты для их обретения. А задаром, как говаривала нянька, и чирей на гузно не сядет…

А что если… если завещание не найдётся? Тогда в силу вступит предыдущее, по которому ей отходила половина. Хорошо, что в своё время удалось припрятать бумагу.

…В день похорон четвертого сына, Петруши, Андрей Львович слёг. Медикус долго выслушивал сердцебиение через длинную трубку с раструбом на конце, скорбно качал головой и даже намекнул княгине, чтобы готовилась к худшему.

Однако лекарь ошибся: болел князь долго и тяжело, но всё же поправился.

Недуг вкупе со смертью ребенка изменил его до неузнаваемости — казалось, Андрей Львович впервые осознал, что смертен.

Едва встав на ноги, он вызвал стряпчего и составил завещание, поровну разделив имущество между женой и сыном.

— Я не могу отписать Филиппу меньше половины, — виновато сказал он, — поскольку именно таковым было приданое его матери. Но я хочу позаботиться о тебе, мой ангел, чтобы после моей смерти тебе не пришлось довольствоваться одной лишь вдовьей долей. 94

Однако минувшим летом князь решился составить новый документ.

— Филипп — мужчина. Ему надобно жениться, содержать семью. Ты же после моей смерти снова выйдешь замуж, и тебя будет обеспечивать второй муж. Ну, а коли замуж больше не пойдешь, так для одинокой женщины и четверти моего состояния с лихвой будет. Тем более что и с Филиппом вы дружны, он тебя не обидит. Что скажешь? Мое решение тебя не оскорбит?

Что она могла на это ответить? Только разрыдаться, повторяя, что не желает никаких денег, лишь бы только он не умирал.

Княгиня быстро встала. Сдёрнула с лица шелковистую ткань.

Где может быть завещание? У стряпчего? Она напрягла память. Документ составлен не так давно. Как раз вскоре после того, как пасынок был ранен.

Вот ведь невезение… Она собственными ушами слышала, как постный господин, что у Тормасовой в приживалах прозябает — амант, не иначе — говорил мужу, будто Филипп едва не погиб. Жалость какая…

Стоп! Об этом теперь не время. Да, завещание… Если муж не отвёз его стряпчему, когда ездил пристраивать бесталанного сынка на службу, значит, оно должно быть дома. А коли так, его надо найти и уничтожить.

Ужасно не хотелось идти ночью в библиотеку. Княгиня поёжилась, но решительно взяла со стола подсвечник и вышла из спальни.

В доме стояла полуночная глухая тишина. Сами собой где-то поскрипывали половицы, наводя на мысли о призраках. Некстати вспомнился муж. Уж ему-то точно не видать упокоения со святыми… Бродит, небось, неприкаянный.

…Хлопо́к был негромким и нестрашным, и она, разнежившаяся, томная, даже не поняла, что это за звук. Зато понял барон. Понял и объяснил. Помнила, как выскочила из постели, как бросилась вниз, как вбежала в библиотеку. Князь лежал возле стола, шлафрок распахнулся, и в свете луны по сорочке с левой стороны стремительно расплывалось чёрное пятно…

Её затрясло так, что застучали зубы. Перед дверью в библиотеку пришлось остановиться и несколько раз глубоко вздохнуть. Дамские истерики были ей совершенно несвойственны, и княгиня быстро взяла себя в руки.