Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 99 – Анна Рудианова

Допрос длился несколько часов, слившихся в серое полотно уныния и беспробудного зудения. Спасал только кофе, которым Давид упивался. Сердобольные полицейские пытались загладить вину за опоздание. Даже гамбургеры из «Бургер Кинга» притащили. Ира отказалась, а Хворь с удовольствием заглотил две штуки.

В голове было непривычно тихо и пусто.

Зудение призрака стихло. А незнакомые монстры пока опасались приближаться к Давиду. Зыркали из углов участка почти заискивающе и дружелюбно.

Сеймур Кристианович появился вместе с отцом Синицыной. Оба, как наседки, набросились на Иру и принялись выяснять подробности произошедшего.

Давид наблюдал эти переругивания со стороны, откинувшись на спинку стула и цедя горький чёрный напиток. Да, Ира росла без матери, но родственники любят её. Это видно по тому, как злобно ругается декан и как хватается за голову Михаил Дмитриевич.

Абсолютно безответственный и бесполезный отец. Зато любящий.

Отцу Давида тоже позвонили.

Всё-таки поймали маньяка. Выяснилось, что Камилла Ринатовна убила как минимум четверых.

И ещё трое под вопросом. Хотя какие уж тут вопросы.

Когда приехал Моисей Хворь и узнал о произошедшем, разрыдался у ног сына.

Это было бы даже прекрасным зрелищем, если бы Давид к тому времени не засыпа́л стоя и не смирился с тем, что иногда лучше оторваться от семьи, чем измениться самому.

Его ничуть не тронуло раскаяние отца. Да и слёзы эти были не такими уж и искренними. Скорее облегчение.

— Все обвинения с него сняты, можете забрать сына, — рапортовал полицейский, перебирая листы дневника Камиллы Ринатовны. — Даже благодарность ему выпишем. Потом, попозже.

И Моисей Львович просто засветился отцовской любовью. Наигранной и лживой. В глазах его застыл страх перед сыном. Страх его виде́ний и проклятья.

— Она убила маму, — припечатал Давид, проходя мимо отца. Моисей Львович побледнел, сжал кулаки. Казалась, ещё одно слово, и он превратится из любящего отца в злобного монстра.

Да и зайн с ним.

Давид не собирался возвращаться в квартиру Хворей.

У него уже был дом, где его действительно любили.

Ира с отцом ждали его в такси. Водитель нервничал, потому что они стояли уже двадцать минут, а Давид всё не появлялся.

— Не возражаете? — парень вдруг засмущался, затоптался на месте, не решаясь залезть к Синицыным в машину.

Выглядело это, будто он напрашивается в их семью. Вымаливает кусочек их счастья и света.

— Нисколько, — кивнул Михаил Дмитриевич с переднего сидения.

А Ирка втянула Давида внутрь, улыбнулась своей фирменной безбашенной улыбкой, от которой голову сносило напрочь, и поцеловала его.

Давид не сразу справился с эмоциями. Ему хотелось плакать, но неожиданно он понял, что улыбается.

Как же хорошо.

Видимо, это и есть счастье.

Удивительно, насколько вселенная быстро и внезапно отвечает на запросы.

Хотела, чтобы Давид тебе помог?

Пожалуйста.

Только, чур, потом не рыдать.

«Больше никаких мыслей о том, как бы заставить парня спасти меня!» — пообещала себе.

Улыбка Давида до сих пор перед глазами.

Такая редкая и такая счастливая. Стоило оказаться на столе убийцы, чтобы только увидеть её.

Но было действительно страшно.

Давид познакомил меня со своим психотерапевтом. Предупредил, что она не очень хороший специалист. Но мне она помогла.