Онлайн книга «Симфония мостовых на мою голову»
|
Они рылись в его комнате, в его вещах! Он запер дневник в секретном отделении в столе вместе с записями о призраке и сломанными иркиными очками. Да насрать вообще на всё, что будет дальше! — Как замешана моя мать в убийстве Таисии Никифоровой? Отец кашлянул, будто подавился, и уставился на Давида. Но тот и не думал опускать взгляд. В душе́ бушевала тьма. Он почти ничего не видел перед собой. Только строчки со страниц: «Я хочу её убить!» «Я хочу Таисию Никифорову убить!» — Твоя… биологическая мать была ненормальной. Она спрыгнула с крыши и умерла! Всё. Конец. Никак ни с чем она не связана! — выдавил из себя Моисей Львович. — Но это произошло в один день и в одном месте! — Да пожалуйста! Анна постоянно делала странные вещи. Прямо как ты! И она вполне могла убить человека! — психанул отец. Голос его насытился злобой и ненавистью. — Поверь, она с мозгами не дружила. Но я очень её любил! Пока она не ввязалась в убийство! Каждое слово будто приговор для Давида и его матери. Ненормальный. Псих. Убийца. — Ты не можешь быть в этом уверен, — упрямо покачал головой Давид. — Я уверен, что она тоже стала жертвой маньяка. Пусть этот мудак сидит и не выпендривается! — Но я знаю, что убийца до сих пор на свободе! — сорвался на крик Давид. Сжал в кармане рукоятку расчёски. — Не лезь! Маньяк умер вместе с твоей матерью! — Расскажи, как всё было! Отец размахнулся и ударил по рёбрам. Резко, точно. Но Давид не почувствовал боли. Он столько дней напролёт думал о том, чего же на самом деле боится. И понял, что точно не боится отца. Есть на свете вещи пострашнее. — Мойша, успокойся! — мать, обычно не влезающая в разборки между отцом и сыновьями, неожиданно влетела в кабинет и повисла на руке мужа. В домашнем халате, растрёпанная, совсем на себя не похожая. — Он же только что вернулся! Вдруг опять… — Да пусть бьёт, мне всё равно! — Давид отдёрнул рубашку. Прислушался к себе. Внутри скрежетало неугомонное «Убей её!!!», ставшее уже почти привычным. Чувство беспокойства и страха отступило, открывая дорогу ненависти и злости. Отец отшатнулся, заметив потемневшие глаза сына и полное отсутствие радужек. Давид отвечал ему отрывисто, безнадёжно, отчаянно. Решив для себя, что больше не будет прятаться, он бросался прямо под гнев отца, распаляя его. Моисей Львович от такой наглости разозлился ещё больше. Лупил ремнём, более не сдерживаясь, выплёскивал всю свою ярость и неудовольствие. Вместе с ударами из него исходили слова. Неприятные и обидные: — Да, она целыми днями ползала по городу и разговаривала с камнями, с домами! Я чуть с ума не сошёл, когда выяснилось, что она статуям пирожки носит, ненормальная! Только бизнес наладил. А она стала бредить какой-то девкой. Преследовала её. Следила. А потом их нашли вместе. Обеих мёртвыми! И больше ничего! Хоть представляешь, сколько денег я потратил, чтобы заткнуть репортёрам рты? Выкупить информацию, газеты? Сколько пришлось потратить на ментов и врачей, чтобы даже имени твоей матери больше не упоминалось? К концу тирады Давид валялся на полу, прикрывая лицо локтями. Он волновался за брекеты и немного за нос. Нос, кажется, нравился Ире. Отец остановился перевести дух. И Давид прошептал хрипло, подливая масла в огонь: — Ты посадил невинного человека в тюрьму, лишь бы не запятнать свою фамилию! Ради какой-то фирмы! — Кровь стекала из левого уголка рта на шею и придавала слюне противный кислый вкус. |