Книга Симфония мостовых на мою голову, страница 78 – Анна Рудианова

* * *

А вечером я затащила Давида прокалывать ухо. В конце концов, он заслужил боевую отметину!

Он почти не сопротивлялся. Так, поворчал больше для статистики.

Мне кажется, в тот день у него сорвало башню. Дав попросил держать его за руку, пока ему дырявят мочку.

Потом я отказалась от стандартного гвоздика и продемонстрировала парню маленькую шестиконечную серёжку-звёздочку.

— Это звезда Давида. Будет защищать тебя от злых духов, — я отчаянно покраснела.

Потому что Давид в тонких круглых очках и с серьгой в ухе по всем пунктам стал моим крашем.

— Хочешь меня сфотографировать? — поинтересовался Хворь с видом суперзвезды, спустившейся на грешную землю.

Я только кивнула, вытягивая сотовый.

Ёжики-уёжики! Нельзя же быть таким опасно пафосным и при этом настолько чертовски беззащитным одновременно. Впрочем, беззащитность свою Давид мигом опроверг, достав расчёску и принявшись приводить в порядок немного растрёпанные пепельные космы.

— Замри! — шикнула на него. И быстро отщёлкала десяток кадров. Мечтательно вздохнула. Ох уж этот нос горбинкой! — С таким лицом нам обеспечена победа!

* * *

Но думаю, что первое место мы всё же заняли из-за Леночки, расхаживающей в короткой юбке перед экраном. Она у нас оказалась пиар-менеджером. Нацепила очки с обычными стёклами и на пару с Давидом, внушала, что наша молодая компания — самая перспективная во вселенной.

Они с Хворем смотрелись до бешенства красиво. Давид, как обычно, в чёрном костюме, ни одной складочки, Ленка — в белой блузке с максимальным вырезом.

Мне стало немного обидно, что Давид не меня выбрал на роль первой помощницы, хотелось бы блистать рядом с ним, но даже я понимала, что внешность у меня далеко не представительная.

Хотя именно я помогала ему больше всех. Всю неделю до соревнований Давид прожил у нас. Закупился вещами, новые очки приобрёл с тонкой дужкой! Такие, как я купила! Тут я свечусь от гордости и облизываюсь на фотки из салона, где Дав получился полуразмытым, вне фокуса. То подбородок и отблеск серьги, то в линиях узнаются очки, то половина лица с тонкими, упрямыми, не знающими улыбки губами.

Эту фотку я любила больше всего. Поставила б на экран сотового даже, если бы это не вызвало заикание у Давида.

Он занял три полки в моём шкафу, обосновался на кухне прочнее мамы и готовил на завтрак омлеты, а на ужин — котлеты.

Он сдружился с моим батей, с олимпийским спокойствием запрещал ему курить в квартире и есть доширак, подсказывал рифмы и один раз даже забраковал свеженаписанную песню, сказав, что она плагиат на Сонату № 9. Я не поняла, но папа расстроился. Весь вечер пел Давиду свои песни, пока тот не согласился, что каждая — шедевр.

Я потом успокаивала обоих. Папу — потому что парень у меня невероятный прагматик (поправка от бати: мизантроп). Давида — потому что папа у меня законченный романтик (поправка от Дава: эгоист).

Спелись они великолепно.

Отец даже музыку к презентации написал. Подлиза!

Всего на ярмарке соревновалось двенадцать компаний, три на каждый курс факультета. Но выпускники выступали на отвали, а первогодки явно растерялись, не подготовив даже рекламных баннеров.

Поэтому серьёзную конкуренцию нам составил только третий курс, и то в силу чрезмерной харизматичности их «директора», представляющего проект.