Книга Блюз поребриков по венам, страница 100 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

В кабинете за столом сидела Василиса. В красивом белом и пушистом свитере. Волосы собрала в высокий хвост. Ну прямо зайка! Хмурила бровки, кусала губки и трепетала ресничками. «Флиртовала с Кораблёвым», – решил я, почти озверев, но сдержался и сразу бить морду другу не полез.

— Утро, я так понимаю, недоброе! Что у нас?– задавал я вопрос Лёньке, хмуро шелестевшему тут же бумажками, но смотрел на напарницу.

— Сейчас записи с камер скинут. И через полчаса ожидаем братца погибшей с адвокатом, – очень грустно и злобно ответил друг.

— У нас есть полчаса, чтобы понять, что к чему, и прикрыть тебе жопу?

Василиса на мои слова поморщилась недовольно, но промолчала.

— Что эксперты говорят? – я пристроил куртку на вешалку и уселся рядом с напарницей.

— Асфиксия. Подавилась воздухом, когда кричала, и задохнулась.

— Вот чушь какая!

— Угу, – Лёню отвлёк вошедший в кабинет опер, а Васька, демонстративно и шумно втянув воздух, фыркнула и отодвинула стул подальше.

— Пить меньше надо, чтоб потом пастой не заедать амбре! – вполголоса прошептала моя блондинка.

Хотелось ответить что-то типа «Кто бы говорил!», наслышан я про выходки Толяна, да и сам видел. Но не стал. А всё почему? Потому что совершенно внезапно меня посетила мысль: «Какой мерзопакостной женой будет Василиса! Бедный её муж!». И следом совершенно ошеломительное: «Бедный я, бедный! Я же её никому не отдам!».

А напарница тем временем, совершенно не подозревая о моих мыслях, фырчала и возмущалась про пиво, футбол и моих дружков.

— Так, голубки, потом доворкуете, – спас мою плешь Леонид. – Записи скинули.

Я подорвался к компу, Василиса за мной. Встала сбоку от Лёньки и оперлась руками на стол. И тут я увидел, что она не в свитере, а… ну… допустим, в платье, но таком коротком, что чуть длиннее свитера. В положении стоя попа у неё была прикрыта, но в позе у стола прикрыта лишь слегка. Хоть ноги и в плотных чёрных колготках, и в сапожках на шпильке, вид всё равно чересчур сексуальный. Я сглотнул ругательства, что уже вертелись на языке, рванул стул у соседнего стола и усадил на него Васину попу.

— Я тебе не только валенки куплю, но и брюки на меху!

Возразить Василиса ничего не успела, Лёня охнул и указал на монитор.

* * *

Сидим, смотрим в шесть глаз видео из палаты. Хоть в этом нам повезло. Всё-таки дорогой адвокат, нанятый братом, сумел добиться перевода Ариадны в лазарет. Хоть её это и не спасло. Но в обычной камере у нас не было бы никаких свидетельств, кроме слов сокамерниц, а им веры обычно нет.

На записи девушка вначале нервно обходит небольшую палату, меряет шагами. А что там мерить? Два на три шага и окошко в клеточку. Это окошко тоже не даёт покоя Ариадне, она дёргает створки в попытке открыть. Но куда там: всё заколочено.

Потом она забирается с ногами на койку и начинает разговаривать.

— Аудиозапись в палате не ведётся, – заметил Лёнька.

— Спецам надо отправить, по губам чтобы прочитали. Может, она и чушь несёт, но хотелось бы знать. Сам понимаешь…

— Понимаю. Вторая подряд смерть в семье Бояровых. Да и смерть-то какая нелепая.

Я хмыкнул, Василиса промолчала, внимательно всматриваясь в монитор.

Девушка тем временем начала вести себя более эмоционально, злилась, размахивала руками. Потом вскочила на койке и что-то выкрикивала, смотря в одну точку. Швырнула в угол подушку, потом зарыдала. Схватилась за горло, то ли растирая его, то ли убирая что-то. А потом запись камеры пошла рябью и полосами, очень похожими на те, что мы видели на камерах наблюдения у охраны посёлка Бояровых. Когда картинка восстановилась, девушка уже лежала на койке неподвижно.