Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 25 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

Я чувствую исходящий от них холодок и власть.

— Что ты видишь? — интересуюсь у Толика. Даже если он не Видящий, его силы хватает, чтобы распознать опасность.

— Длинные белые склизкие фигуры. Одна тебя вот-вот схватит за руку, — бурчит Толик.

Я перехватываю сумочку на груди, усмехаюсь и прижимаюсь боком с Котёночкину. Надо же, у кого-то фобия подземки.

Если человек любит Санкт-Петербург, Город отвечает ему тем же, создавая из своей силы сказочные образы, преобразовывая обычное в волшебное и даря удачу. Если человек боится, Город преумножает его страхи.

Мы втискиваемся в вагон, свободных мест много, но мы остаёмся стоять, тесно прижавшись друг к другу. Руки сами собой, ей-богу, проползают под футболку Котёночкина и трогают его горячую кожу. От кончиков пальцев разбегаются приятные мурашки, отчего меня накрывается странной эйфорией.

Как же хорошо чувствовать его рядом. Как страшно, что это может закончиться.

Я настолько оголодала по прикосновениям, что почти мурлыкаю от удовольствия. Не могу сосредоточиться ни на чём важном.

— Я тоже, — внезапно говорит Толик.

Я вскидываю голову и встречаю взгляд тёплых серых глаз.

— Хочу тебя, — читаю по губам.

* * *

“Колесо судьбы”

Вспоминаю, что мы едем в общественном транспорте, а в меня упирается бугор в мужских джинсах и люди пялятся. Какая пошлость!

Я пытаюсь отойти, но Толик крепко держит меня за талию. Смеётся. Трётся подбородком о мою макушку.

Это просто невозможно нежно, я теряю контроль над собой.

Мы пересаживаемся на «Площади Александра Невского» на зелёную ветку и благополучно доезжаем до «Маяковской».

В толпе перед эскалатором кто-то распылил перцовый баллончик, все люди начинают чихать одновременно, толкаясь быстрее к выходу. В этом месиве меня оттесняют от Толика, я нечаянно прижимаюсь рукой к смуглому мужчине, меня тут же обливает тёмно-алой силой страсти, но я замечаю в ней всполохи зелени. Мужчина одержим сексом, но где-то в глубине души очень влюблён. Эти крупицы зелени тянутся к моим ладоням, но я забираю лишь страсть, оставляя незнакомцу настоящее чувство.

Чихаю, прерывая контакт.

— Любушка! — Толик встаёт между мной и мужчиной. — Какой придурок это сделал? — он тоже смачно чихает в согнутый локоть.

Мы наконец-то встаём на ступени эскалатора и поднимаемся. Роюсь в сумке в поисках влажных салфеток, чтобы закрыть нос.

Внизу толпа огибает маленький чёрный предмет, валяющийся на плитке. Хулиган скрылся, оставив баллончик на месте преступления.

На улице наконец-то приводим себя в порядок, жжение перца немного проходит, мы хотя бы чихаем не одновременно, а по очереди. Невский несётся по своим делам, мы — по своим.

Вдоль Невского, через Аничков мост.

Толя ведёт меня к Чижику-пыжику — маленькой птичке на Фонтанке. Хранитель Петербурга собирает туристические монетки, наделяет их силой и дарит понравившимся людям на удачу.

Мне чудится, что за ними наблюдают статуи, кони и вовсе недовольно фыркают, а камень под ногами непозволительно скользкий. Птицы летают низко-низко, а тучи собираются в предстоящий дождь.

На пересечении рек Мойки и Фонтанки Толик свешивается через парапет и кидает в миниатюрную статую рубль:

— Разговор есть.

Птичка оживает, поворачивает голову наверх и хлопает бронзовыми глазками.