Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 26 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

— Добро пожаловать, голь подворотная, — разносится над Фонтанкой замогильный вой. — Чего припёрся? Давно по щам не получал?

Ой, я ни разу с Чижиком не разговаривала и думала, что он добрый дух. Ведьмам счастливые монетки ни к чему, мы свою удачу носим в сердце. Поэтому только от других слышала да легенды читала про помощь от Чижика. А он, оказывается, экскремент редкостный.

— Я тебе крылья ща вырву, пернатый, а клюв скотчем обмотаю. Говори, кому эту монетку дал, — Толик показывает найденную в палате десятку Чижику.

А я, кажется, понимаю, почему его Город не любит. Петербургу важно, чтобы им и его созданиями восхищались, берегли, а не поносили и угрожали.

Несмотря на субботу, туристов возле статуи нет, и Чижик надменно скрещивает крылышки на грудке:

— Себе засунь сию монетку, а до клюва моего тебе лаптем три дня по Неве грести.

— Прикопаю…

Вижу, что разговор сворачивает куда-то не туда.

— Давай я, — мягко отстраняю Толю от парапета и миролюбиво улыбаюсь надменной крылатой фигурке.

— Добрый день, уважаемый. Не соблаговолите ли вы вспомнить получателя этого дара? Будем премного благодарны.

Чижик с Толиком хлопают на меня глазами. Потом птичка выдаёт:

— Отхватил ты себе ведьму с приблудами, да ещё и нормальной речи обученную. Уважаю. — И далее мне: — Ладно, тебе расскажу, красавица. Только силы отсыпь чутка, а то тошно мне.

— У меня сила передаётся через прикосновение.

— Так наклонись…

— Э, нет, сначала информация, потом сила, — встревает Толик, Чижик чирикает как обыкновенный, но очень возмущённый воробей.

— Не знаю я, кому отдал. Ко мне знаете сколько гостей приходит! Кому-то просто дарю, кому-то взамен отдаю. Всех разве запомнишь?

— А ты записывай, сыч-недоросток, — Толик щёлкает костяшками пальцев.

Я быстро поясняю:

— Но это необычная монетка. Она проклята. Ею пытались навредить моей сестре и племянникам.

— Значит, не моя, — мигом меняет траекторию полёта Чижик.

— На шаверму пущу, — Толик демонстративно закатывает рукава куртки.

— Не смей угрожать мне! Я заслуженный дух Санкт-Петербурга!

— Не твоя? — встреваю в не начавшуюся ещё драку.

— Ладно, моя. Но её испортили уже потом. Причём очень умело.

— Кто?

— Ведьма, кто же ещё? Больше ни у кого сил на такое не хватит. Да не слабая, тебя посильнее.

— Подержи меня, — прошу Толика.

— Зачем? Он же ничего толкового не сказал!

— Я добрая сегодня.

Котёночкин ругается. А Чижик, перемахнув через парапет уже обычным парнем с подранных на коленях джинсах и в кислотно-жёлтой футболке, протягивает мне руку, щербато улыбаясь. Когда мы соприкасаемся ладонями, я щедро делюсь с ним силой, рассматривая во все глаза. Прикольный молодой пацанчик, каких много шляется по центру то со скейтом подмышкой, то с рюкзаком за спиной. Он лыбится мне, как старой знакомой, поглощая силу.

За неделю я насобирала сущие крохи. Но сейчас полна по самую маковку, видимо, ночь и утро с Толиком наполнили резерв до краёв.

— Если вспомнишь или узнаешь чего, дай знать.

— Хорошо, — скалится Чижик, переваливаясь через парапет и превращаясь опять в неподвижную статую.

Галдёж рядом с нами означает, что подошла новая группа туристов.

Я освобождаю место для молоденькой студентки, она вся в фенечках, с серьгой в ухе и с яркими рыжими волосами.

— Надо попасть прямо в голову Чижику, — подсказываю туристке. Та кивает. Я вкладываю ей в ладонь пять рублей, попутно и очень привычно забирая часть белой полупрозрачной детской любви к родителям.