Книга Соната Любви и Города: Магия Ковена, страница 22 – Анна Рудианова, Елена Третьякова

В общих чертах про расположение ведьминских сил мне отец рассказывал. Про их собственное понимание служения Городу и непримиримые контры со СМАКом.

Люба обхватывает пальцами кружку и рассматривает что-то в её глубине. Гадает по чаинкам, что ли?

— Мы с тобой всего лишь переспали, а ты решил, что допрашивать меня можешь? — Её губки сжимаются в тонкую линию. Глаза становятся стальными, такой холодный, просто ледяной твёрдый блеск, как лезвие наточенного ножа, режущее без жалости.

Думаю, что бы ответить, чтоб не обидеть, но в черепной коробке пусто. Крутится только дурацкая фраза из рекламы: «Лучше жевать, чем говорить».

Приходится заглатывать бутерброд с неопределённым зелёным и совершенно безвкусным и работать челюстями.

— Очень вкусно. Что это? — спрашиваю, запивая странное яство чаем. Чуть не подавился под гнётом серого металла.

— Ламинария, — беспощадно припечатывает Любушка. Смертный приговор вынесла, не иначе.

А я последний кусочек уже сглотнул, который так и просится теперь обратно.

— Оно же не ядовитое?

Она молча качает головой. Но губы дрогнули в улыбке.

— Любушка, прости. Не собираюсь я тебя допрашивать. Не ожидал просто, что ты окажешься ведьмой. Растерялся. Давай заново? — пытаюсь найти компромисс. Встаю и подхожу к ней, присаживаюсь перед Любой на корточки, осторожно беру её за руку, от чего она едва заметно вздрагивает, но ладонь не вырывает, и говорю: — Я не хотел тебя обидеть. Это не допрос и не охота инквизиции. Я не причиню тебе вреда, Конфетка.

— Ещё раз назовешь меня «Конфеткой», прокляну, — сердится Люба, но взгляд теплеет.

— То есть всё-таки ведьма?

— А ты Видящий, — даже не спрашивает, а утверждает.

Машинально киваю, потом спохватываюсь и отрицательно мотаю головой. И снова киваю. Если раньше я гордо доносил до собеседника своё особое положение в Городе, воображая себя отвергнутым, но не побеждённым, то сейчас немного стыдно и совсем не хочется предстать перед Любой ущербным недовидящим.

— Скажем так, я обладаю силой, но не служу Городу.

— Так бывает? Верховная всегда мне говорила, что сохранить силу, не будучи причастным к Городу, не выйдет. Или отказываешься от силы и живёшь своей жизнью, или обладаешь ею, но обязан Городу.

— Я, наверное, единственное исключение из правил.

Люба слегка щурит глаза и изучающе меня рассматривает. Облизывает губы, явно приняв решение.

— Я — ведьма Любви, — озвучивает торжественно и мрачно.

Мой немного нервный смех неудачно рассеивает вязкую тишину:

— Хм. Прикольная шутка юмора. Тебя спецом, что ли, так назвали? Любовь — ведьма Любви.

— Нет. В честь бабушки папа назвал. А Таню — в честь второй бабушки назвали.

— А Таня какая ведьма?

Почему этим утром каждая моя фраза воспринимается Любой агрессивно?! Я пытаюсь помочь ей и сестре, а она волком смотрит!

Тут я волк, а ты красная шапочка! А не наоборот.

Что-то в мозгу не складывается: у двух ведьм детей прокляли так, что ещё и саму ведьму зацепило. В городе назревают ведьминские войны? Пора сообщить отцу?

— Она не ведьма. Это я так случайно получилась. — Она отводит глаза, отвечает явно через силу, с опаской поглядывает на телефон, лежащий на столе по правую руку от неё. При этом пальцы её гладят мою ладонь, пробираясь к запястью.

Где-то на задворках памяти копошится воспоминание: Фео на кухне обсуждает с отцом дела в СМАКе и сетует на то, что без ведьмы Любви Ковену не замкнуть круг.