Книга Грёзы третьей планеты, страница 144 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

Бросаюсь на вспышки выстрелов, где под огнём дюжины мимиков исчезает шагоход седьмого. Безо всяких мыслей сшибаюсь с врагом поле о поле, позабыв о собственном оружии. На доли секунды видно, как поля кривятся друг о друга, затем мимика отшвыривает прочь. Орудия замолкают, и грозные машины лишь наблюдают, как я выключаю поле и дожидаюсь, пока седьмой выберется из кокпита и запрыгнет на мой корпус.

Поле вновь на максимум, мы мчимся прочь.

Погони нет.

Такого огня в груди я не ощущал с младых лет.

При следующем столкновении мимики любой ценой выручают павших товарищей.

* * *

— Опять свою галиматью смотришь.

— В свободное время и в собственной комнате имею право, Семёныч.

— Толку-то? Дерутся мужики железками – кому это надо?

— Напомни, в который раз мы про фильмы говорим?

Рассмеявшись, начальник базы плюхнул на столик у моей кровати бутылку самогона. Раз решил нарушать собственный запрет, дело серьёзное.

— Говорил с Советом колоний. Хотят прислать нового генерала.

— Последнего было мало?

За одну битву под его началом мы потеряли половину батальона, а лично я – ноги. Переживи идиот то сражение, на базе его растерзали бы семьи. Но возвращал выживших полковник Лермонтов, по уши обколотый обезболивающим. С той поры ставить под сомнение мой авторитет никто не смел.

— Твои действия вызывают вопросы. Разогнал кандидатов по домам, лезешь спасать товарища под плотным огнём – я только за, учти, – по мнению советников, полковник Лермонтов потерял хватку. Ну, или разум.

Хорошо сидеть в тылу. Очередной погибший пилот – всего лишь цифирь. А я же… на экране рыцари сцепились в ожесточённой битве. Металл против металла, всё по чести.

— Семёныч, а когда в последний раз ты видел мимика? Ну, лицом к лицу, имею в виду.

— Да никогда! – начальник налил стопку да выпил залпом. – Кто с ними встречался – мертвы все поголовно. Сам знаешь, сколько раз пытались провести переговоры. Пулемётная очередь – и дело с концом.

— Передай господам советникам, – охваченный вдохновением, говорил неспешно, – что полковник Лермонтов готовит решающее сражение. А теперь помоги в коляску перебраться, мне нужно к инженерам.

* * *

— Товарищи! Мы знаем друг друга уже слишком долго.

По нестройным рядам пронёсся смешок, а я продолжил рассекать на коляске по ангару, не в силах сдержать эмоций.

— Но сегодня я потребую нечто необычное от вас. Абсолютную веру. В меня и мои приказы. Если всё получится, мы навсегда изменим эту войну.

— Товарищ Лермонтов, разрешите?

— Слушаю.

— Мы атакуем обычное поселение. Там нет никаких стратегических позиций.

— И верно, и не совсем, – не удержался от довольного оскала, – не атакуем, а подходим. И да, там нет ничего, кроме грёбаных мимиков. А теперь по коням, товарищи!

Замешкавшись от непривычного приказа, пилоты разбежались по местам, а я остался дожидаться техников, которые на лебёдках подымут мою тушу в кабину. И от одной лишь мысли улыбка не желала сходить с лица.

Скоро всё кончится.

* * *

Для воплощения рискованного плана я взял буквально всех оставшихся в строю пилотов, и мимики не подвели. На приближающуюся угрозу они выставили даже больше машин, чем у нас. Превосходно!

— Построиться в шеренгу! – давненько я так не веселился. – Держать позицию! В случае моей смерти – вернуться на базу целыми и невредимыми!