Книга Грёзы третьей планеты, страница 141 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

— Это… Псевдо-безопасность, – нервно хмыкнул Сергей. – Спущусь передохнуть и вернусь. Да… Кофе вкусный. Спасибо.

В какой-то дымке Сергей вернулся в лабораторию. Градус сумасшествия нарастал. Примитива просила называть её Риммой и почему-то возомнила себя его девушкой. Сергей решил, что хуже уже точно не будет, и подыгрывал ей. Носил кофе, утирал техническую жидкость с глаз и убеждал, что всё закончится хорошо. Совершенно забыл про Еугениуса, а когда вспомнил, тот уже спустился сам, чтобы проводить всех к месту эвакуации. Римма не могла встать, и Сергей предложил донести её на руках, но она отказалась.

— Я догоню, – произнесла она с достоинством, никогда прежде её голос не был таким человеческим.

У люка все замерли.

Еугениус подхватил Альфи на руки и донёс до «вертушки».

Он слегка ошибся в расчётах: спаслись все андроиды, начиная с Секста.

Квинтина покончила с собой. Раскинула руки и с разбегу снесла сеточную ограду, рухнув вниз.

Квартус, Терциус и Секунда не успели добраться до транспорта – от очередной дозы облучения они свалились, едва выйдя из люка.

Римма так и не поднялась.

Сергей махнул вертолёту, чтобы улетал без него, а сам продолжил снимать «фонящие» элементы с крыши.

Небо озарила вспышка. Жёлто-зелёная точка вцепилась в хвост ветру и разлилась цветной дорожкой от линии горизонта через «свободные» шахты прямо к поселению. Программа отсчитала очередные тридцать минут и навязчиво повторяла «вернитесь-вернитесь-вернитесь». Взрыва он не почувствовал и не услышал – в этот раз дальше, только увидел, как град горящих обломков падает в воду, перемалывает попадающиеся на пути деревца. Несколько обломков долетело до крыши: два сшибли антенну, ещё три упали как пришлось.

Ветер сменил направление: шлейф жёлто-зелёной пыли потянулся на юг, обогнул поселение справа, окрашивая небосвод в цвет безнадёги. Шлем теперь уже точно без надобности, Сергей уселся на крышу и отщёлкнул его от защитного костюма, аккуратно положил рядом. Мозг фиксировал любые изменения – движения цвета, тепло переменившегося ветра, запах стоячей воды – и требовал немедленно среагировать. Прислушаться, наконец, к равнодушному голосу программы и вернуться или бежать, как несчастная Квинтина, пока тело не наткнётся на ограждающую решётку. Кричать или петь, плакать или смеяться, снять боты и плясать, пока ноги не подкосятся. Ничего из этого Сергей делать не стал, просто молча подбирал слова, возможно, самые важные сейчас, и не только для него. Так ничего и не придумав, он притянул к себе шлем и переключил на внутреннюю связь.

— Сможешь подняться? Тут красиво. Слышишь, Римма?

Прошло минуты две или три, а потом люк отворился. Техническая жидкость сочилась не только из глаз, но и из носа. Сергей улыбнулся и позвал её к себе. Римма, покачиваясь на отказывающих ногах, доковыляла до нужного места и буквально рухнула ему на руки. От сталепластиковой кожи парило как от батареи, хоть защитный костюм и поглощал часть тепла. Одним глазом Римма уставилась в расколотое небо, другим, сощуренным в преддверии плача, – на Сергея. Литые, без единой складки, лиловые губы дрогнули, в уголках выступили тёмные капли.

— У меня что-то с глазом, Серёж, – голос тонул в выливающейся жидкости, она откашлялась, словно это могло помочь. – Мне страшно. Я хочу домой. Не хочу здесь умирать.