Книга Грёзы третьей планеты, страница 142 – Коллектив авторов, Елена Третьякова, Ярослав Хотеев, и др.

— Умирать нигде не хочется, – вздохнул Сергей и осторожно сжал длинные пальцы, на оголённых фалангах которых скапливались маслянистые капли. – Но здесь красиво, и здесь мы вдвоём.

— Умирать на чужой земле больно, – Римма плакала, зарывшись лицом в защитный костюм.

Ритмично, остро.

— Так мог бы сказать поэт. Только последнее слово – слишком прямое, – Сергей мягко провёл по гладкой макушке, залитым технической жидкостью щекам, кончиком пальца закрыл неработающий сенсор под тонким веком. – Сейчас. Умирать на чужой земле…

Интегральные схемы не выдержали новой дозы радиации и перегрелись, техническая жидкость вскипела и выплеснулась наружу. Защитный костюм принялся тлеть; Сергей судорожно вздохнул и закрыл Римме второй глаз, размазывая кипящую черноту по нежно-сиреневой глянцевой коже.

— Не могу подобрать слово. Ладно, пусть об этом поэты беспокоятся.

Из-за горизонта поднималась точка заветной «вертушки». Сергей утёр с лица прозрачную жидкость, неконтролируемо потёкшую из глаз.

Стоило мне появиться в комнате, как две дюжины глаз уставились на меня с жадным ожиданием. Горящие взгляды, выпрямленные спины, ожившие картинки с призывных плакатов.

Что ж, я и сам однажды был таким.

Понадобилась всего пара секунд, и весь трепет слетел с юнцов, обернувшись разочарованием. А я меж тем направил свою коляску к столу, где дожидались анкеты кандидатов.

— Прошу прощения, – осмелилась заговорить одна из девушек, пока я листал файл за файлом. – Но здесь должно быть тестирование на пилотов шагоходов.

— Верно.

— Не могли бы Вы…

Ишь ты, какая вежливость с калекой. Увы, не смогу ответить тем же.

— Тестирование завершено.

Неловкая тишина. Медленно повернулся лицом к кандидатам, демонстративно почесал культи.

— Вы непригодны. Все.

Редко увидишь такую бурю эмоций. Слёзы, крики, угрозы. Они пришли положить свои жизни на жертвенный алтарь, а жалкий калека посмел им отказать.

Вперёд выступила всё та же девчушка.

— Это произвол! И профанация! Вызовите начальство, немедленно!

— Малышка, – ласковая улыбка разозлила юнцов ещё больше, – я похож на медиума?

— При чём здесь…

— Моё начальство давно сгнило в земле. Прошу прощения, не представился – командир шагоходного батальона полковник Лермонтов. И пока я жив – ни один из вас не станет пилотом. Свободны!

* * *

Голова разболелась от детских криков, так что я поспешил найти покой в тени своего шагохода. Было нечто особенное в молчаливой угрозе машины, единственное предназначение которой – уничтожать. А за долгие годы, проведённые внутри, я практически перестал воспринимать шагоход как нечто отдельное от моей сути.

В огромном ангаре суетились люди и каталась мелкая техника, подготавливая машины к будущим битвам, но все работали в молчании. Близился час возвращения каравана.

— Юрий, – мой покой нарушил глава базы, плюхнувшись рядом прямо на грязный пол.

— Семёныч, – за годы совместной работы все формальности между нами стёрлись без следа.

— Опять новобранцев отшил.

— А ты чего хотел? Чтобы я взял детей и заставил испытать… вот это? – кивнул на коляску. – Я и так гадаю, кому сегодня буду говорить, что ребёнок или супруг не вернулся домой.

— Не будет пилотов – мимики нас вмиг схарчат.

— И ты в суеверия ударился? Не едят они людей. Только убивают.