Книга Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона, страница 7 – Демьяна Нур

Первое, что я сделала, добравшись до своей берлоги, скинула рюкзак так, что он с грохотом ударился о стену.

Потом рванула в ванную и вцепилась в раковину, чтобы не рухнуть на пол. А потом подняла голову и впилась взглядом в своё отражение.

Страшненькая, серая моль

Арсений был абсолютно, на все сто, точен.

Я вглядывалась, выискивая хоть что-то, за что можно было бы зацепиться. Хоть крупицу вранья в его словах. И не находила.

Волосы. Цвета… да, именно что мышиного помета. Не светло-русые, не пепельные. А тусклые, безжизненные, висящие без объема и блеска. Как старая пакля.

Глаза. Какие-то пожухшие, болотные. Не изумрудные, не морские. Просто зелёные, как застоявшаяся лужа в парке поздней осенью. И за ними пустота. Полная, безоговорочная. Ни огонька, ни мысли, ни даже нормальной боли. Просто выгоревшая территория.

Очки. Эти дурацкие, дешёвые очки в тонкой оправе, которые я носила с первого курса. Они не делали меня умной. Они делали меня невидимой. Или, что хуже, смешной.

Умник-очкарик, карикатура из девяностых.

И одежда.

Боже, эта одежда.

Растянутая серая толстовка, потертые джинсы. Одежда-функция, одежда-камуфляж. Надеть и раствориться.

На что я, сука, рассчитывала?

Что он, принц на белом коне, разглядит под этим мешком с картошкой душу гения и тело богини? Да он даже тела-то не видел. Видел рюкзак, конспекты и услужливые руки, выводящие формулы.

Смех, короткий и хриплый, вырвался у меня из горла. Прямо в лицо этому уродцу в зеркале. Я его ненавидела. Эту тварь, которая позволила себе надеяться. Которая вылизала ему всё до последней запятой, а потом пришла за оплатой в виде взгляда и пары ласковых слов.

Я отшатнулась от зеркала, пошла в комнату, упала на кровать и уставилась в потолок. В голове стучало одно: уйти.

Исчезнуть.

Стереть себя из этого пространства, где меня только что публично стёрли в порошок.

Я нащупала телефон. Палец дрожал. Набрала номер деканата. Голос у секретаря был сонный, равнодушный.

— Я, Яна Соколова, поток ПМИ-202. Я буду отсутствовать. Месяц. Нет, два. По семейным обстоятельствам. Наверстаю, обещаю.

Положила трубку.

Семейные обстоятельства. Какая ирония.

Какие семейные обстоятельства?

У меня их нет. Меня бросили как щенка, едва я появилась на свет.

Единственное "семейное обстоятельство" — это я сама.

Я, это и есть вся моя проклятая семья, которая только и умеет, что влюбляться в мудаков и устраивать себе публичные казни.

Но это было не бегство.

Это был карантин.

Разумное решение.

Я отравлена. Заразна для самой себя. Нужно изолировать источник заразы от объекта, который её распространяет.

Убрать "моль" с его поля зрения, чтобы не провоцировать на новые плевки. И убрать его из моего поля зрения, потому что каждый его силуэт в коридоре, каждый смех из-за угла, это новый приступ ломки. А я больше не могу. Сегодняшняя доза была смертельной.

Лежать и смотреть в потолок было уже невыносимо. Я вскочила, начала метаться по комнате. Руки сами потянулись к ноутбуку проверить, не написал ли он.

Старая, идиотская привычка. Я с силой швырнула крышку обратно.

Нет. Больше нет.

Но что делать, когда вся твоя жизнь последние полгода вращалась вокруг одного человека?

Одна ось.

И её выдернули.

Получилась дыра.

Чёрная, бездонная дыра посередине моего существования.