Книга Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона, страница 4 – Демьяна Нур

— Это и есть гениальность, — он взглянул на меня, и в его глазах было то самое тепло, ради которого я, наверное, и согласилась бы на всё. — Большинство-то ленивое говно. А ты нет.

От его грубой лексики внутри что‑то ёкнуло сладко и запретно. Он говорил со мной как с равной. Как с той, с кем можно не церемониться.

Так и пошло. Мы встречались в библиотеке два, иногда три раза в неделю. Он всегда покупал чай. Всегда садился рядом. Иногда, когда уставал, перекидывал руку на спинку моего стула, и мне казалось, будто он обнимает меня. Иногда шутил, и его смех, низкий и немного хриплый, становился для меня лучшим звуком на свете.

Я жила этими встречами. Конспекты для него я делала с таким усердием, будто это были дипломные работы. Решала его домашки, иногда почти полностью. А он благодарил.

Говорил "Яна, ты волшебница или Что бы я без тебя делал, совсем бы пропал"

И взгляд его в эти моменты был настолько искренним, что все предупреждения Дашки и Лены рассыпались в прах.

Завистливые гадюки. Они просто не видели его настоящего. Не видели, как он устает после тренировок, он играет за факультет в баскетбол.Как иногда задумывается, глядя в окно, какой он на самом деле глубокий и уязвимый.

Любовь?

Да это было нечто большее. Это была болезнь. Я ловила себя на том, что ищу его в коридорах, подстраиваю свой график под его, узнала, какой кофе он пьет и какая музыка играет у него в наушниках.

Он стал моей вселенной.

Но была и обратная сторона. Невидимая, но ощутимая, как лезвие под шелком.

Он никогда не предлагал встретиться вне библиотеки.

Не добавлял в соцсетях.

Однажды я, набравшись духа, спросила, не хочет ли он сходить в кино на премьеру фантастического боевика, о котором он как-то упоминал.

Он тогда удивился, будто я предложила полететь на Марс.

— Кино? Да ну, в эти выходные мы с пацанами на выездной матч. Да и вообще, в кино сейчас одни подростки с попкорном.

И перевел разговор на тему зачёта по физике, который я, конечно же, помогла ему подготовить.

А еще были "пацаны".

Его компания: такие же спортивные, громкие, уверенные в себе ребята. Когда он был с ними, я для него словно не существовала. Мы могли пересечься в холле, я ловила его взгляд, готовая улыбнуться, а он просто смотрел сквозь меня, обсуждая с кем‑то последнюю игру. Как будто между нами в библиотеке ничего не было. Как будто я была призраком.

И каждый раз после такого я шла домой с комом из стекловаты в груди. Но потом он снова звал помочь, снова садился рядом, снова говорил "ты же умница", и весь этот лед внутри мгновенно таял.

Я оправдывала его: —Он же не может при всех показывать, что мы близки. Еще начнут сплетничать. Он меня бережет.

Бред, полный бред, но я верила в него фанатично.

Перелом наступил перед последней сессией.

Мы просидели над билетами до закрытия библиотеки. Было поздно, мы вышли вместе. На улице шел дождь.

— Спасибо тебе огромное, — сказал он, останавливаясь под козырьком. Его лицо в свете фонаря было нереально красивым. — Я бы без тебя, наверное, вылетел.

— Не вылетел бы, — пробормотала я, пряча лицо под ворот толстовки. Не только от дождя.

Он помолчал, смотря на дождь.

Потом взглянул на меня.

— Знаешь, Яна… ты действительно особенная.

Мое сердце остановилось. Вот оно. Сейчас. Сейчас он…