Книга Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона, страница 69 – Демьяна Нур

Я замерла. Опять этот непонятный язык. Эти идеальные, ледяные звуки. Мое сердце начало колотиться где-то в горле. Я вжалась в изголовье, сжимая ткань до белых костяшках. Страх, чистый и первобытный, вытеснил остатки ярости. Я была тут одна, практически голая, с этим… существом.

И я не могла понять ни единого слова.

— Я не понимаю, — выдавила я хрипло. — Я ничего не понимаю! Говорите на человеческом, черт вас подери!

Я мысленно обратилась к своей демонической подруге. Переведи!

Но та лишь ехидно хмыкнула.

Вошедшая демоница замолчала. Ее черные глаза внимательно изучили мое лицо. Затем она медленно, очень медленно, как будто демонстрируя, что не причинит вреда, подняла свою руку. Длинные пальцы с ногтями, отливавшими перламутром, сложились в нежный, успокаивающий жест. Она снова что-то сказала, и в ее голосе прозвучала капля… сожаления? Нет, скорее понимания неудобства.

Она поняла, что я не понимаю.

Но, видимо, переключить язык, как это сделал Арсанейр, она не могла или не хотела.

Вместо этого она взмахнула рукой плавным, почти небрежным движением.

Пространство перед кроватью вздрогнуло. Воздух замерцал, и появились… они.

Двое существ.

Они были прозрачными, как дым, но сохраняли человекообразные формы.

Искаженные, страдальческие формы. Сквозь их туманные тела были видны внутренности. Не кровь и плоть, а какие-то клубки сияющей, болезненной энергии. Их лица, вернее, то, что им соответствовало, были искажены немой агонией. Рты были раскрыты в беззвучном крике. Они не парили, они стояли на коленях, сгорбленные, и от них исходила такая всепоглощающая ауга боли, что у меня в горле встал ком. Это не был звук. Это было ощущение, впивающееся прямо в душу.

Я вскрикнула и отползла еще дальше, на самый край ложа. Мои глаза были прикованы к этим двум страдающим призракам.

Старая дьяволица снова что-то произнесла, и на этот раз ее жест был более конкретным. Она указала на призраков, а затем поднесла руку ко рту, медленно сомкнув и разомкнув пальцы, имитируя акт еды. Ее черные глаза смотрели на меня вопросительно, с легким оживлением, как будто она предлагала голодному ребенку конфету.

На, вот. Ешь.

Все части пазла в моей голове сошлись в одну чудовищную, отвратительную картину. Энергия. Они питались энергией. Страданием. Болью. И она принесла мне еду. Свежую, только что приготовленную? Пойманную? Извивающуюся в агонии.

Тошнота поднялась во рту кислотной волной. Это было не просто страшно. Это было осквернение всего, что я знала о жизни, о сострадании. Они не просто мучили, они это подавали на блюде. Как угощение для гостя.

Этот ад был не про пламя и вилы. Он был про эту. Холодную, вежливую, абсолютную бесчеловечность.

Мое тело затряслось. Не от холода. От вселенского ужаса перед системой, где такое было нормой. Где боль это валюта, а страдание хлеб. И я была теперь частью этой системы. Гостьей.

Погрешностью, которой нужно питаться.

Я посмотрела на ее спокойное, ожидающее лицо. На этих двух корчащихся от боли существ, которые, казалось, смотрели на меня пустыми глазницами, умоляя о пощаде, которой никогда не будет.

Мой мозг, моя психика, все, что делало меня человеком, сжалось в тугой, раскаленный шарик, а потом… лопнуло.

Я не закричала. Не зарыдала. Я просто издала короткий, сдавленный всхлип. И черное, звездное небо над головой снова пошло вращаться, на этот раз смывая не только свет, но и саму возможность понимания этого нового мира.