Книга Левитанты, страница 95 – Даша Клубук

Тетя и дядя Постулата, госпожа и господин Малколь, являли собой классических представителей приозерного города: по ипостаси они оба были иллюзионистами, по профессии – художниками. Их дом, одноэтажное строение у вершины, имел сходство с натюрмортом: его фасад украшал размашистый рисунок розовой лилии. Рисунок огибал хлюпкую дверь из тростника и сливался с цветущим, хоть и слегка заброшенным палисадником. Как и в прошлый свой визит, перед тем как зайти, Доди несколько минут разглядывала лилию, ее изящные лепестки с крупинками пыльцы по середине, а потом взялась за выпирающий дугой тростник и вошла.

Встреча ее ждала не самая радужная.

— Нас уже вызывали в участок на допрос, – поджав губы, негодовала госпожа Малколь, хрупкая женщина с растрепанными волосами. – Не понимаю, что еще вы хотите узнать. Мы не видели Постулата больше года.

— Давай сначала выслушаем детектива, Вилса, а уже потом будем выказывать свое недовольство, – вмешался господин Малколь. Он стоял спиной к огромному полотну и вытирал полотенцем измазанные краской руки. Сейчас, как и в прошлый ее визит, он напомнил Доди кузнечика – длинный, тонкий, и одет во все исключительно зеленое.

Доди сама не знала, зачем вернулась в эту гостиную, от присутствия в которой ее упорядоченное нутро приходило в праведный ужас. Здесь повсюду господствовал ее враг: беспорядок. На ободранных стенах висели полотна, всякие: и просто белые, и измазанные. Тут и там валялись засохшие палитры, кисти, вороха бумаги, грязные полотенца свисали с просиженных кресел. Настежь распахнутые окна впускали ветер, чьи порывы тревожили многочисленные листы на полу. А венцом беспорядка была коробка – огромная, с человеческий рост, – сама по себе ползающая по захламленному полу, от чего в воздух поднимались пахучие клубы разноцветной пыли.

— Желтые плащи Клекота, в отличие от плащей столицы, не проводили личных бесед с вашим племянником, – сказала Доди своим рабочим, отполированным как сталь голосом. – Я навещала Постулата в крепости Фальцор, видела камеру, из которой он сумел сбежать.

— Вот же умелец! – встрепенулась госпожа Малколь, разжимая губы и сменяя недовольство на горделивое выражение. – Сбежать из крепости, которая охраняется сотней левитантов! Да, он у нас мальчик талантливый.

Не являлась бы Доди человеком, умеющим держать лицо при любых, даже при самых нетрадиционных обстоятельствах, сейчас она бы разинула от потрясения рот. Их племянник, который подозревается в убийстве и который нарушил целый свод граффеорских законов, – мальчик талантливый?!

— Среди стражников крепости левитантов не больше десяти, – сдержавшись, прохладно отметила Доди.

— Даже если и десять, наш мальчик смог обвести их всех вокруг пальца!

Женщина сложила руки на измазанном краской фартуке и мечтательно уставилась в окно, а Доди, желая вернуть ее к жестокой действительности, громко произнесла:

— Полагаю, мне следует вам напомнить, что Постулат до сих пор обвиняется в убийстве.

— Глупости, – женщина нахально улыбнулась и убрала с лица неаккуратную прядь волос. – Он никого не убивал. Это я вам еще в прошлую нашу встречу сказала, и повторяю вновь.

— Вы присаживайтесь, детектив, – вклинился господин Малколь, убирая с мольберта незаконченный рисунок.