Книга Левитанты, страница 83 – Даша Клубук

В ее глазах все сильней проступали слезы, и девушка, отложив очки на стоявший рядом комод, смахнула их.

— К смерти он относился легко, даже слишком. Когда человек умирает, говорил дядя, его фонарь попросту гаснет. Но скоро подойдет фонарщик, сменит лампочку, прочистит плафон, и его фонарь засветит вновь.

Девушка подняла подол своей юбки и громко в нее высморкалась. Доди впопыхах отыскала в своем саквояже салфетки и протянула их девушке.

— Допускаю, что причина столь легкого отношения к смерти может быть и в другом. – Материализатор протерла салфетками глаза и обратила их к Доди. – Дядя был одинок. Я да мой отец, живущий в Штосселе. Вот и все, кому было до Интрикия Петроса дело.

Доди поежилась. Уже второй раз за эти сутки ей приходилось слушать размышления о смерти, и такое совпадение ей совсем не понравилось.

Поблагодарив госпожу Петрос за содействие и отдав ей всю свою пачку с салфетками, Доди вернулась на Ветреную улицу. Дождь лить не переставал, но заметно усмирел. Расправив черный зонт, детектив зашагала на север столицы, на улицу Пересмешников, где в назначенный час ей предстояло встретиться с Идом Харшем.

Несмотря на озябшие руки и лицо, Доди относила регулярный дождь к украшениям столицы. Переулки редели, в каменных домах горячился очаг, сгущенное небо полнилось предвкушением радуги. И запах! Доди любила идти под дождем и вдыхать его, такой влажный и терпкий. Мысли от него прочищались не хуже, чем от бега, а потому до улицы Пересмешников она дошла как самый обычный человек. Напротив двух скамеек уже стояла высокая фигура с таким же как у нее черным зонтом.

— Лестница Интрикия Петроса – созданиал, – первым делом сообщила она, приблизившись к Харшу.

— Этого стоило ожидать, – ответил Ид, не поворачивая к ней головы.

— И создала его сама племянница. Она – материализатор.

Поразмыслив немного, Харш кивнул.

— Описание у нас есть?

— Есть.

— Оно совпадает с описанием Постулата?

— Совпадает. И Постулат уверяет, что в ту ночь лестница Интрикия стояла у ближайшего к нему фонаря.

Доди подняла взгляд на этот фонарь. Такой же, как и сотня других столичных фонарей: вытянутый, черный, с устойчивым основанием и помутневшим от дождя стеклом.

— Кто бы не забрал отсюда лестницу, он хотел избавиться от нее как от лишнего свидетеля, – утвердил Харш, продолжая смотреть на скамейки. – Выкинул в мусорный бак на другом конце города, например.

— Или распилил. Или сжег. – Отвернувшись от фонаря, Доди зашагала ближе к скамье, где был найден Интрикий. – Последним, кто прикасался к первой скамейке, был левитант.

— Да. И?..

Дождь молотил по черным зонтам, заставляя сыщиков усиливать голос.

— Принцесса Ограта. Она ведь тоже левитант.

Слегка откинув зонт, Доди посмотрела в лицо Харшу, и тот ответил на взгляд. Брови его почти касались переносицы, тяжелая челюсть была крепко сжата, а темные глаза казались лишь на йоту дружелюбнее буйного неба. На нее смотрел суровый, часто циничный сыщик, но сейчас Доди нашла в его облике и нечто, заставившее ее торопливо перевести взгляд.

— Согласно показаниям Августа Ческоля, принцесса и Постулат некоторое время общались, – продолжила она громче. – Возможно, и здесь они были вдвоем. Что, если Ограта решила освободить Постулата вовсе не из нежных к нему чувств, а из нежелания раскрывать себя и своего преступления?