Книга Левитанты, страница 84 – Даша Клубук

— Что могло произойти путем тотального сканирования Постулата?

Доди кивнула (немой и промокшей скамейке), а Харш чуть погодя пробасил:

— Звучит складно, если не учитывать того, что в убийстве мы будем обвинять будущую королеву.

— У любого убийства должен быть мотив, – озвучила свои мысли Доди. – За что убивать обычного фонарщика? За что убивать граффа, который ходил по ночным улицам и зажигал фонари?

— Возможно за то, что в свете фонаря этот графф мог увидеть что-то, чего видеть ему не следовало.

Сыщики, словно по команде, приподняли свои зонты и стали осматривать хмурую улицу.

«Смотри туда, куда другие не смотрят».

Их окружали тихие каменные дома с высокими как изгородь калитками. Дом с теплицей – в нем проживала женщина-отражатель, единственная свидетельница по делу Петроса. Дом рядом – грозный особняк, с резными колоннами и уродливыми горгульями на столпах. Напротив особняка выстроился ряд из крытых серых домишек, подпирающих друг друга с обеих сторон; неказистый облик домов украшали лишь одинаковые эркеры на первых этажах. Замыкали ряд торговые лавки, за крышей которых виднелась часовня.

— Он мог увидеть что-то в окнах, – предположил Харш.

— Снова послать дежурных эфемеров расспрашивать жителей?

— Вряд ли они поделятся чем-то новым.

Они все озирались, старательно ища в дождевой завесе то, за что их чуйка могла бы зацепиться.

— Что нам известно о Постулате. Еще раз, – выразил просьбу Харш в привычной ему грубоватой манере. Подол его изумрудной шинели совсем промок, и, заметив это, сыщик только сильнее насупился.

Дорожный плащ Доди намок не меньше, вдобавок и ботинки ее угодили в лужу.

— Постулат работает в свечной лавке на Скользком бульваре, – начала она, отступая на безопасный для ботинок островок улицы. – Хозяин лавки отзывается о Постулате как о прилежном работнике, несмотря на всю его чудаковатость. Постоянного места жительства у граффа нет, переезжает с одной съемной квартиры на другую. Из родных – только дядя и тетя из Клекота. Только вот…

Она запнулась.

— Говорите же, Доди.

— Его шрам на лице. Он не дает мне покоя.

— Постулат говорил, откуда у него этот шрам?

— Сказал, что получил ножом по лицу в одном баре. Несколько лет назад. – Доди задумчиво уставилась на края подрагивающего от ветра зонта. – Мне нужно узнать обстоятельства, при которых он получил свой шрам.

— Уверены, что это поможет нам в поисках?

— Нет, – призналась Доди.

Какое-то время они молча стояли, промокая все сильнее.

— Сегодня я отправлюсь в Клекот, снова наведаюсь в дом родных Постулата. Отправлюсь одна, как эфемер. Так будет быстрее.

— Хорошо, – сказал Харш и без лишних слов зашагал в сторону участка.

Дождь барабанил по капюшону Августа, стоявшего у ворот восточного королевского сада. Кроссовки его вымокли, и левитант в который раз пожалел о своем решении не надевать сапог. Уже с минуту он стоял и глядел сквозь изогнутые прутья на зеленые просторы сада, свирепо заливавшиеся дождем. Ни единого посетителя этим утром. И светлое окно в сторожке оповещало, что и сторож предпочел остаться в этот час в сухости и тепле. Один только Август стоял и мок, будучи связанным по рукам и ногам долговым обязательством с самим Ноормантом Третьим.

После встречи с Королем Августа отпустили домой, и там его ждал отвратительный, мерзкий, совершенно невыносимый вечер. Он не мог найти себе места, поскольку в его пронырливой голове возникали все новые и новые идеи как избежать приговора. Избавиться от идей у Августа не получалось: он бил себя по ушам, пытался уснуть раньше положенного, принимал холодный душ – все без толку, только кашлем себя обеспечил. Навязчивый порыв немедленно схватить рюкзак и вылететь в окно уцепился так крепко, что не отпускал замученного левитанта до рассвета, с наступлением которого ему удалось-таки уснуть.