Книга Левитанты, страница 50 – Даша Клубук

Перелетев последний лестничный марш, Август обернулся.

— Откуда ты знаешь о дневниках?

— Все от той же соседки. Кажется, она была рада, что хоть кто-то с ней беседовал, – ответила Ирвелин, печально улыбнувшись. – Большую часть его гостиной занимают кактусы. Опунции, цереусы… Но в одном углу стоит шкаф со всяким хламом. Высокий шкаф. По его внешнему виду соседка сделала вывод, что господин Золла ни разу в него не заглядывал. А соседка заглянула. Там одни сплошные тетради, сказала она. Старые, с пожелтевшими от времени страницами, все в чернилах и пятнах.

— И ты думаешь?..

— Там есть его дневники, – утвердила Ирвелин, заранее отрицая всякие возражения. – И я их добуду.

До западного округа граффы доехали на трамвае. Ирвелин почти все время молчала, а Август старался к ней не лезть, хоть порой и тяжело было – столько-то времени и молчать. Когда они вышли на проспекте Великого Ола, Август повел Ирвелин в «Вилью-Марципана», где усадил за столик у черного рояля и поставил перед ней кофе с молочной пеной на полчашки.

— Держи. Тетушка Люсия сделала покрепче.

— Я снова туда приду, – заявила Ирвелин, словно и не замечая заботы Августа. – И буду приходить до тех пор, пока этот графф не выслушает меня и не даст просмотреть дневники. Буду каждый день на улице его караулить, если придется.

Спорить с ней было бесполезно. Август понял это, когда она повторила свое намерение в пятый по счету раз, когда он даже и не пытался возразить.

Ирвелин скучала по родителям и хотела вернуть их сюда, в Граффеорию. Нельзя сказать, что Август понимал ее, скорее попросту сочувствовал. Его родители давно умерли, он даже не помнил их толком. Августа воспитали бабушка с дедушкой, которых можно назвать опекунами довольно своеобразными. Они никогда не сидели на месте и постоянно колесили по Граффеории.

В детстве Августу частенько приходилось оставаться одному. Позаботиться о себе он умел лет с шести: сам добывал хлеб, сам набирал из колонки воду, сам готовил суп на костре. Заступался за себя перед другими мальчишками он тоже всегда сам. Уличные драки без видимого на то повода – главное воспоминание его детства. А навык левитанта приходился весьма кстати, ведь мальчик в любой момент мог улететь, защищая свою челюсть от решающего тумака.

— А я вчера столкнулся в парадной с Фроем, садовником, с которым познакомилась Мира, – сказал Август, желая отвлечь Ирвелин от гнетущей ее сердцу темы. – Неприятный он тип, этот Фрой.

— Я тоже его встретила, и мне он понравился. Очень обходительный.

Август, готовый было разойтись в солидарно-вражеских эпитетах, недовольно фыркнул.

— Филипп – вот кто обходительный. Иногда даже до тошноты. А этот садовник…

Договорить он не успел, да и не стоило ему договаривать. К их столику подошел Клим и взмахом руки придвинул к себе допитую чашку Ирвелин. Коротко кивнув левитанту, он поднял чашку и удалился.

— Он что же, так и не разговаривает с тобой? – пригнувшись, шепнул ей Август, когда рыжая шевелюра Клима скрылась за бочками.

— Почему же, разговаривает. – Ирвелин изобразила задумчивость. – Привет, пока, убери свои ноты с барной стойки.

— Видимый прогресс, – усмехнулся Август и, коротко обернувшись, добавил: – Мне кажется, что этот парень и не знает, как следует разговаривать с девушками.