Книга Левитанты, страница 48 – Даша Клубук

— Я передумал, – объявил он, ступая в прихожую осторожно, чтобы не задеть повсюду расставленные башенки из книг.

— На счет чего передумал? – спросила Ирвелин, осматривая его тщательней обычного.

— Я готов пойти с тобой к тому граффу, к внуку Феоктиста Золлы. Как его имя, кстати?

Вместо ответа она нахмурилась.

— Ты что же, вчера после кофейни пошел к «Семерым по якорю»? Что у тебя с лицом?

— Это называется царапины, Ирвелин. Так когда нужно идти?

Отражатель смотрела на него недоверчиво, с прищуром, потом приблизилась, повела носом и, озадаченная, отстранилась.

— Ты странный какой-то.

— Предлагаю идти прямо сейчас, пока я не передумал. А человек я, знаешь ли, довольно изменчивый. Этот внук уже вернулся в столицу?

— Должен был вернуться.

— Тогда пошли.

Барсиан Золла, внук автора книги «История Граффеории: правда и то, что за нее выдают», проживал в восточном округе столицы. В угрюмой застройке девятнадцатого века, с мутными от грязи окнами и заброшенным палисадником. Солнце сюда не попадало, ровно как и остальные мирские блага. Разглядывая дом, затерянный среди прочих словно невидимка, Август не смог побороть чувства отвращения.

— Забытое Олом место, – сказал он, когда они с Ирвелин переходили дорогу.

— В этом доме нет ни электричества, ни отопления. Воду жители таскают с колонки на перекрестке.

— Прямо как у нас в деревне, в Олоправдэле. Только у нас почище, и паразитов нет.

— Мне еще не приходилось видеть здесь паразитов.

— Ты приходила сюда раньше?

— Разумеется приходила, – поучительно ответила Ирвелин. – Как бы я выяснила, когда именно внук Золлы вернется? Регулярно сюда захаживала, стучалась в его квартиру, никто не открывал. А однажды мне повезло, на площадке открылась соседняя дверь, и оттуда вышла женщина. Она-то мне и сообщила, что Золла в отъезде, но скоро уже вернется. Она знала это, поскольку Золла поручил ей следить за его кактусами.

Август следил за деятельной речью Ирвелин и диву давался.

— Почему ты тратишь на это столько времени? На Белый аурум и его зоркое поле. Зачем? Неужели для тебя это настолько важно?

Ирвелин остановилась, и весьма вовремя. Через секунду прямо перед ее носом пронеслась тень эфемера.

— Важно, – ответила она, не двигаясь. Август остановился рядом. – Если я смогу доказать, что Белый аурум хранится не на месте своего зарождения – то есть не там, где ему следует храниться, – значит, мой отец оказался прав. А если так, то я добьюсь апелляции по его делу и буду руководствоваться тем, что при краже Белого аурума мой отец действовал из важных для Граффеории убеждений. – Она помолчала, рассматривая куст сорняков у палисадника, и прибавила: – Я хочу вернуть своему отцу его законное право быть граффом. Хочу, чтобы он вместе с мамой сюда вернулся.

Ветер растрепал ее короткие волосы. Август смотрел, как они облепили ее лоб, и ему стало неловко за то, что он не смог додуматься до этого сам.

— Понял, – только и выдавил из себя он. – Заходим внутрь?

Парадная дома, где жил господин Золла, была темной и не ухоженной. Бурая краска повсеместно расходилась узловатыми трещинами, а ступени лестницы кое-где были надломлены, превращая подъем в опасный аттракцион. На грязных подоконниках затухали огарки свечей.

— Нам на третий этаж, – сказала Ирвелин и стала осторожно переставлять ноги по рваному камню.