Онлайн книга «Повесть о граффах»
|
— Стеклянный куб не меняли уже пятнадцать лет. Поскольку полиция думала, что дело в замке и ключе для него, после прошлой кражи был переплавлен только замок. Стекло осталось прежним. Поэтому – да, господин Кроунроул, я допускаю, что нынешние воры использовали метод Емельяна Баулин. При помощи дара кукловода они воздействовали на стекло куба. Каким именно было это воздействие – полиция выясняет. Ирвелин догадывалась, каким могло быть это воздействие. Ее осенило сразу, как только Ид Харш сказал им о замене отцом самого стекла. В ее потрепанном рюкзаке до сих пор лежал карманный метроном из лавки Олли Плунецки. Несколько дней тому назад, на кухне «Вилья-Марципана», метроном выпал из ее рюкзака и треснул, на его боковине появилась продолговатая трещина. Чудо ли, но этой трещины больше нет, она затянулась, подобно царапине на коже. Хоть Олли Плунецки и оказался плутом с непомерно раздувшимся эго, но во всем, что касалось товара его лавки, он не обманывал. Карманный метроном действительно был наделен способностью к регенерации, как и стекло, под которым хранился Белый аурум. Если Емельян Баулин создал стекло, подвластное кукловодам, то в день кражи Белого аурума часть стеклянного куба была разбита, а камень был вынут через возникшую дыру. Но насколько же кукловод должен быть подкован в своей ипостаси, чтобы стекло на кубе восстановилось так быстро, что ни один из служащих дворца не успел заметить порчи? Своими заключениями Ирвелин делиться не стала. Сначала она все обсудит с отцом… — А каким образом пилигримы могли пронюхать про стекло? Про то, что оно подвергается оживлению, – сквозь поток размышлений услышала она Августа, и ее прорвало: — Мой отец никому не раскрывал своего метода! – заявила Ирвелин во всеуслышание. – Он не является сообщником пилигримов. Ид Харш остановился между двумя особенно снежными пихтами и сверху вниз взглянул на девушку-отражателя. — Вашего отца, госпожа Баулин, в недавней краже я не обвиняю, но вы забываете, что тринадцать лет назад у него тоже были сообщники. Иллюзионист и кукловод. А вот о них нам ничего не известно, кроме имен и точной даты их депортации. Нет, господин Ческоль, их имена раскрывать вам я не имею права. Август заметался по аллее и несколько раз обронил в снег свою шапку. — Хорошо, – бросил он, – допустим, что у Прута Кремини в сообщниках был кукловод. Кто он? Та девушка, подмастерье Олли Плунецки? — Нет, – ответил Харш, зашагав дальше. – О нанятом Олли подмастерье воры узнали куда позже, ведь похитили они его как раз по незнанию – Олли Плунецки всех одурачил. А Прут Кремини похищал Белый аурум с другим кукловодом, его личность нам неизвестна. — А вам удалось ее найти? Эту девушку, что была подмастерье? – спросила Ирвелин. Харш отрицательно крутанул головой. — Когда офицеры пришли на Скользкий бульвар к лавке Плунецки, та лачуга, где она проживала, была пуста. Ни девушки, ни куклы в костюме шута. Нам удалось найти только записку, которую девушка оставила для Плунецки. В ней она сообщала о своем увольнении. Не успел детектив договорить, как Август пульнул в него следующие вопросы: — Как воры смогли вынести Белый аурум из дворца? Как миновали стражу? Камень такого размера, как Белый аурум, обязательно бы заметили! |