Книга Повесть о граффах, страница 223 – Даша Клубук

Ирвелин заприметила вторую неувязку:

— Вы сказали, что экзамен Прут Кремини сдавал в июне. Но как же его приняли сразу на такой высокий пост – дворцового отражателя при Белом ауруме?

— Его приняли, потому что Кремини, то есть на самом деле подставной лекарь, смог продемонстрировать исключительный уровень мастерства. Грандиозный. Двадцать третья степень ипостаси. По итогам экзамена он был лучше, чем все нынешние отражатели дворца. Он смог создать двойной монолит, сквозь который не смог пройти ни один экзаменатор.

Ирвелин ахнула. Двойной монолит. Высший пилотаж отражателя.

— Неужели за столько месяцев обман лже-отражателя никто не раскрыл? Он же во дворце работал, а не в какой-нибудь прачечной, – сомневалась Мира.

— К сожалению, госпожа Шаас, это так. Обман не раскрыли. Полагаю, что и здесь секрет кроется в скрупулезном подходе наших воров. Среди всей сторожевой братии Прут Кремини зарекомендовал себя как отшельник, ни с кем не общался, ни с кем не выходил выпить после долгой смены. Все знали о его исключительной степени ипостаси, а гениев в нашем обществе принято опасаться. Умный ход. К слову, именно вы, господин Кроунроул, навели меня на эту мысль.

Филипп ответил лишь быстрым кивком. Он знал Прута Кремини совсем недолго, но о его отстраненности был наслышан.

— Допустим, одну проблему они решили. С середины лета у стеклянного куба с Белым аурумом стоял подставной отражатель, – изложил Август, демонстративно загибая палец. – А как они поступили с остальными?

— Да, как они смогли вынуть камень из стеклянного куба в самый разгар празднования Дня Ола? – прибавила Мира.

Ид Харш выдержал выразительную паузу и ответил:

— Дело в том, госпожа Шаас, что в День Ола Белый аурум никто не крал, ведь в День Ола камня во дворце уже не было.

Ирвелин уже знала это, а потому от изумления раскрыла рот одна Мира. К сторожке, у которой они стояли, начали подходить гуляющие по саду граффы, и детектив, рассказывая дальше, повел их к пустующей аллее с пихтами.

— Прут Кремини хоть и никчемный отражатель, однако иллюзионист он умелый, – продолжал Харш, шагая в середине процессии. Подходить слишком близко к детективу граффы опасались и сохраняли приличную дистанцию, отчего им пришлось вдвое усилить слух. – Белый аурум был украден за трое суток до Дня Ола, и все остальные дни Кремини держал иллюзию – иллюзию самого Белого аурума. Прут Кремини держал ее четыре смены подряд.

— Иллюзия Белого аурума сложна в исполнении, – отметил Филипп. – У него необычный отблеск, бело-золотой, разные по шероховатости грани…

Не договорив, он направил взгляд куда-то в пространство.

— Однако Прут Кремини с иллюзией такого уровня справился, что наводит на определенные мысли о степени подготовки этих воров.

— В какой именно день они украли Белый аурум? – спросила Мира, задумавшись.

— По нашим подсчетам, они могли украсть его в среду, за трое суток до Дня Ола. В тот день в галерейном зале была реконструкция: штурвалы-монтажники устанавливали сцену для оркестра. Прут Кремини мог провести своих сообщников под личиной рабочих. А ночью…

— В ту ночь, со среды на четверг, я работала в восточном саду! До самого утра! – воскликнула Мира, чем всполошила двух воронов, вольготно отдыхающих на дереве. – Тогда-то они и проникли в мою квартиру, чтобы оставить там камень.