Книга Повесть о граффах, страница 213 – Даша Клубук

И Август раскрыл кулак. На его ладони лежал миниатюрный браслет из множества прозрачных бусин. Если бы Август не сказал, что это декоративные бусины, то Ирвелин приняла бы их за отшлифованные кусочки льда.

— Я согласился, но про себя решил, что выброшу этот браслет при первой же возможности. Я положил браслет в карман, а впоследствии совершенно о нем забыл. Сами понимаете, шоу иллюзионистов, кража Белого аурума… Вспомнил я о браслете на следующий день, когда ты, Мира, рассказала о вашей с Нильсом беседе. Браслет так и лежал в моем кармане, но отдавать его я не собирался: Нильс нарушил свое слово, решил его нарушить и я. Браслет я оставил у себя дома. Не знаю, каким образом Нильс узнал, что я не передал его тебе, но он определенно как-то узнал. Помнишь, Ирвелин, случай в октябре с моим дверным замком? Я был уверен, что кто-то проникал ко мне в квартиру, открывал и закрывал замок. И я оказался прав. Это был Нильс, ведь браслета в моей квартире с того дня не было. – Август покрутил прозрачные бусины между пальцев. – Сегодня ночью я обнаружил этот браслет в иллюзорном лесу, он валялся у перевернутой мебели. Наверное, случайно выпал из кармана Нильса. Я подобрал его. Не знаю, правда, зачем.

Август задумался. Бусины в его ладони красиво переливались. А после, слегка сконфузившись, он медленно протянул браслет Мире. Мира же растерянно глядела на браслет и не шевелилась.

— Советую поскорее его взять, а то я и передумать могу, – усмехнулся Август. – Намерение поселить этот браслет где-нибудь на дне Фессы еще актуально.

Избегая его взгляд, Мира взяла браслет. Ирвелин ожидала услышать между ними очередную перепалку, однако впервые на ее памяти они оба решили промолчать.

— Каким образом «Девять пилигримов» открывают двери? – вдруг обратился Филипп к Ирвелин, явно желая поскорее сменить тему. – Штурвалы ведь не могут двигать что-либо без прямого зрительного контакта. Дверные замки им неподвластны.

Ирвелин поддержала вопрос с чрезмерным рвением.

— Я как раз размышляла об этом, когда мы укрывались с Мирой на кухне. Согласно твоей, Филипп, гипотезе о зорком поле под Робеспьеровской, Белый аурум наделяется наибольшей энергией тогда, когда находится у нас в доме. Брагаар, их штурвал, обладает двадцать четвертой степенью ипостаси – что не подлежит сомнению, ведь все мы видели, как он двигал людей… – Ирвелин передернуло от свежего воспоминания: тело поднимается в воздух, и ты не можешь им управлять. Ты ничего не можешь, только смотреть, как твое тело несется к стене… – Я полагаю, – заторопилась продолжить она, – во все случаи, когда пилигримы проникали в наши квартиры, Белый аурум был с ними, то есть на зорком поле. Когда после Дня Ола они прятали камень у Миры, когда прятали его у меня и когда переносили камень из моей квартиры в твою, Филипп.

— Ирвелин, ты ведь понимаешь, к чему ты клонишь? – вставил Филипп озабоченно.

— А у тебя есть другое объяснение? – Ирвелин выдержала его скептический взгляд и продолжила: – Белый аурум был на подлинном месте своего зарождения. На зорком поле. И поскольку Брагаар – штурвал отменный, то при полученных обстоятельствах его дар усиливался до двадцать пятой степени, и он мог открывать то, чего не видит его глаз. Открывать замки.