Книга Колдун, страница 109 – Саша Арсланова

— Что я, Трофимушка? Знаю про твой чудесный подпол, в котором силы колдовской немеряно? Знаю, конечно, не первый год тут живу, — зло ответила она, — Жду.

И положила трубку. А Трофим, не сдержавшись, полыхнул, прихватывая с собой несколько стоящих рядом деревьев. Тварь! Злобная тварь водила его за нос! Он бы не удивился, если б узнал, что вся эта ерунда с дедовым наследством ее рук дело. Только Ваня каким-то образом сорвал ее планы, завалившись к нему с бумагами, и заставивший, наконец, оформить все на него, Трофима. Кто там у него родители? Огонь опал разом, и Трофим провел рукой по лицу. Мать. Нужно просто узнать, кто его мать?

Лесовик обиженно заворчал, проводя руками по обугленным стволам, и укоризненно посмотрел на Трофима.

— Прости, — он поднял рюкзак, — Надо идти. Прости.

Ворон, отлетевший, пока бушевал огонь, снова замолотил крыльями у лица.

— Я не могу ей помочь, — буркнул он, отмахиваясь, — Сама встряла, пусть сама и выпутывается.

Лесовик облизнулся, припадая на лапы. И Трофим остановился, скривившись. Он должен уйти сейчас. Там мальчишки и спятившая ведьма, которая разнесет этот лес, если доберется до его родовых сил. Постоял в нерешительности, сжимая зубы, и повернулся к ворону:

— Веди, только быстро!

Тот стрелой метнулся в чащу, и Трофим побежал, стараясь не отстать. Дурное предчувствие, поселившееся в груди, подгоняло. Ниточка, которая связывала его с Алиной, натянулась и дрожала, грозя разорваться. И причина тут могла быть только одна. Птица закричала, долетев до старого дуба и закружила вокруг. Хранитель стал обходить дерево, заухал.

— Ну что там? — недовольно спросил Трофим, шагнул вперед и чуть не заорал от боли, пронзившей ногу, — Что за?..

Хранитель заскакал на месте, подвывая, но к дереву близко не подходил.

Трофим сел на корточки, руками разгребая снег и рыхлую листву. Если тут поработали ведьмы, должен был остаться след. Он обошел дуб кругом, осторожно ставя ноги, а потом заметил в мокрой траве почти скрытую лучину. Что ж, неплохой способ спрятать свои тайны, но против огня ни одна лучина не устоит. Он поднял руку и осторожно дотронулся до палочки, та вспыхнула мгновенно, прогорая до основания.

Лесовик уже стоял у следующей. Трофим сжег и эту. Должна быть еще одна, больше ведьмы обычно не делали, смысла не было. Последнюю лучину он нашел у самых корней, взял пальцами, чтобы не потревожить старое дерево, и тут же будто пелена с глаз упала — у самого ствола стояла Алина, обессиленно склонившись над ведьмовским посохом, пригвоздившим ее грудь к дубу. Ворон снова закричал, заухал, подлетая ближе. Алина подняла голову, улыбнулась обескровленными губами и закатила глаза.

— Дуреха! — зашипел Трофим, подскакивая к ней. Схватился за посох и выдернул его, подхватывая падающую девушку. Густая темная кровь хлынула ему на руки, и он положил Алину на землю, — Вот дуреха! Сказал же, не лезь, не высовывайся! Так нет же, надо обязательно влезть! Вурдалаков опять наплодить! Что? Удалось тебе все? Достала, что хотела?

Лесовик заинтересованно сунул морду Трофиму под руки, с жадностью вбирая запахи.

— Нет, друг, это лакомство не для тебя.

Трофим стянул куртку, подкладывая Алине под голову. Опять ее спасать приходится. Как будто он нанимался в ведьмины телохранители! И ведь можно же оставить, как есть, в его же интересах, одной проблемой меньше. Он стиснул зубы, борясь с собой. Не должен колдун к ведьме никаких чувств испытывать. Не должен!