Книга Колдун, страница 107 – Саша Арсланова

— Все, пришли, — Трофим остановился, оглядевшись, и скинул с плеч рюкзак, — Раздевайся.

— А музыку включить? — огрызнулась Оля, — Или там винишка налить?

— Вина? — Трофим почесал подбородок, — Вина нет, могу только спиртовую настоечку предложить, но тебе вряд ли эффект понравится. Они у меня все с… эффектом.

— Тогда пой, — Оля стянула куртку и потянулась к ремню, — Если уж раздеваться, то под музыку.

— Эмм… — Трофим задумался и затянул, — Э-эй, ухнем…

— Все, спасибочки, хватит, — девушка сняла штаны и, оглядевшись, примостила их на ветке дерева.

— Помог, как мог, — кивнул Трофим.

Было видно, что Оля сильно волновалась, и он очень старался ее отвлечь. От ее действий действительно много зависело.

— Ну? — она ссутулила плечи, обхватив себя руками.

— Подожди, приготовлюсь, — Трофим растопил снег у ног и бросил на землю рюкзак, — Ты поняла, что нужно делать?

— А что там понимать? — она отвернулась, — Ты открываешь проход, я захожу, беру Книгу эту вашу и обратно.

— Угу, — Трофим нахмурился, — В теории.

— Как обычно, — меланхолично ответила она, — Если что-то пойдет не так, заранее прошу прощения.

— Если что-то пойдет не так, — выпрямился Трофим, — Ты уже не сможешь вернуться. Мне нужно будет влить в тебя свою силу, если ее не хватит…

— Я понимаю, — помолчав, сказала она, — Но… Что уж? Я и так мертва.

Трофим вздохнул:

— Оль, я не хочу, чтобы ты…

— Ой, не начинай, — топнула она ногой, — Делай уже, что должно.

— И будь что будет, — добавил он под нос, раскладывая на земле пучки трав.

А потом распростер руки, отчего по кругу взметнулось пламя, отрезая их от леса. Зачадили тлеющие травы, пошел горький дым. Трофим закрыл глаза, вспоминая слова, которыми запечатывал Книгу, и зашептал, ощущая, как подернулась реальность, натянулась, словно пленка.

— Пошла! — крикнул, дождавшись, когда пульсирующая гладь прорвалась, утягивая их в свое нутро, и Оля закричала. Ее белая кожа покрывалась красными волдырями от ожогов, тут же чернея и падая на землю хлопьями. Волосы от жара вспыхнули, оставляя лысый череп.

— Оля! — прохрипел Трофим, что есть силы удерживая проход, — Иди!

Девушка взвыла, смахивая руками огонь, окутавший ее со всех сторон, покатилась по земле.

Трофим напряг плечи и снова позвал:

— Оля!

Она выгнулась, бессильно открыв рот в немом крике, а потом уперлась руками в землю и зарычала. Лицо плавилось, стекая вниз, челюсть выдалась вперед, явив страшенные зубы. Она замотала головой, начиная подниматься. Руки удлинялись, покрывались густой черной шерстью, которая тут же снова сгорала вместе с кожей. Оля заскулила, заметалась, посмотрела на Трофима бешеными глазами — и бросилась в разлом. Огонь, взметнувшийся за ее спиной, разом опал, и Трофим повалился на землю, вытирая рукавом заливавший лицо пот.

— Нет, нет, нет, — он встал на колени и ссутулился. Рано! Надо держать проход. Ей не вернуться!

Он полез в сумку, доставая зелье. Ну же! Быстрее! Зубами оторвал крышку и выпил настойку. И еще раз!

Слова выходили изо рта с огнем, будто прожигая реальность.

— Давай же, — закричал он, с силой разводя руки. Вены на лице вздулись, пламя вокруг загудело, закрутилось воронкой — и Оля, натужно хрипя, вывалилась на землю, прижимая к груди сверток, завернутый в холщовую тряпку. Огонь опал, а Трофим свалился рядом, пытаясь отдышаться.