Книга Ненужная вторая жена Изумрудного дракона, страница 143 – Ангелина Сантос

Сердце ударило.

Раз.

Другой.

— Ты хочешь жить — живи с нами. Не вместо нас.

На миг мне показалось, что вся скала над головой вздохнула.

Потом пещера наполнилась золотым светом.

Не зелёным.

Золотым.

Он прошёл по стеклянным стенам, по мосту, по Сердцу, по рукам Рейнара, по моей метке. Он коснулся Арена — и рана на его плече перестала кровоточить. Коснулся Ларса — стеклянная рука старика потемнела, но перестала трескаться. Коснулся Нерис — и она впервые за весь вечер расправила плечи. Коснулся Сивки, которую Орин держал на руках, — девушка закашлялась и открыла глаза.

Марта тут же склонилась над ней.

— Жива?

— Кажется, — прохрипела Сивка.

— Кусалась?

— Да.

— Умница.

Даррен отступил от света.

Он не мог принять его.

Потому что золотое пламя не питалось страхом.

Ему нечего было взять у человека, который всю жизнь превращал чужие слабости в ступени.

Орин подошёл к нему с мечом.

На этот раз Даррен не улыбнулся.

— Лорд Даррен Сорель, — сказал поверенный Эдрик дрожащим, но ясным голосом, — от имени королевского совета вы задержаны до прибытия старшей комиссии по обвинению в незаконном вмешательстве в родовую магию, покушении на несовершеннолетнего наследника, фальсификации прошений, шантаже, использовании запрещённой изумрудной соли и попытке насильственного переноса магической связи.

Он сглотнул.

— И, вероятно, ещё в десяти вещах, которые я запишу, когда перестану дрожать.

Марта одобрительно кивнула.

— Ничего. Начало хорошее.

Даррен смотрел на меня.

— Это не конец.

Рейнар сказал:

— Нет. Это первое честное начало.

Орин связал Даррену руки.

Серые люди, лишённые его власти и напора Сердца, уже не сопротивлялись. Один сидел у стены и плакал, не понимая где он. Другой смотрел на свои ладони так, будто видел их впервые. Возможно, и они когда-то были людьми, которых страх сделал дверями.

Позже с ними разберутся.

Позже.

Сейчас я стояла перед Сердцем и чувствовала, как связь становится мягче. Не исчезает. Просто перестаёт тянуть.

Рейнар коснулся моего запястья.

— Больно?

— Нет.

— Правда?

— Правда.

Он посмотрел на меня так, будто всё ещё не верил, что можно обойтись без потери.

Я переплела наши пальцы.

— Я здесь.

Он закрыл глаза.

— Да.

— И вы здесь.

— Да.

— И если снова решите ради заботы запереть меня в комнате…

— Марта меня отравит отваром?

— Я думала о подушке, но ваш вариант страшнее.

Он тихо рассмеялся.

Усталый, живой смех прокатился по пещере, и Сердце ответило мягким золотым всполохом.

Мы вышли наверх под утро.

Грейнхольм встретил нас не тревожным колоколом, не шёпотом, не холодом.

Запахом хлеба.

Я не сразу поняла. Потом увидела: на кухне горел очаг, Марта, хотя только что была в пещере и угрожала людям скалкой, каким-то чудом успела приказать поставить тесто. Или оно поднялось само. В этом доме теперь уже трудно было сказать.

Слуги собрались в зале. Тави стоял у двери в пледе, с деревянной лошадкой в руках и Горошиной на плече. Пыльный дух выглядел так, будто его положение официального защитника наследника было утомительным, но почётным.

Когда Тави увидел Рейнара, он бросился к нему.

Не быстро — ещё слабый. Но сам.

Рейнар опустился на колено, и мальчик обнял его за шею.

— Ты вернулся, — сказал Тави.

— Вернулся.

— Лиа тоже?

— Тоже.

Тави посмотрел на меня.