Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 9 – Светлана Бернадская

— О том, что колдовать по-настоящему вы не умеете. Иначе приворожили бы графа Амиса еще тогда, давно, и он бы вас не бросил ради другой!

Лавандея удерживала на лице улыбку безо всяких усилий, хотя била девчонка, раздухарившись, по самому больному.

Ну все. Больше никакой прислуги, взятой «по знакомству». И родичей следующей служанки Эльза будет проверять до десятого колена.

Да хотя бы до пятого.

— Пошла вон, дура.

Ифи пыталась что-то еще покричать, но Лавандея взмахнула рукой, и вода из бронзовой чаши взмыла вверх и окатила негодяйку с головы до пят. Та взвизгнула и, отфыркиваясь на ходу, стремглав выбежала из купальни.

Ну наконец-то. Жаль только, воды в ванне осталась всего половина, как следует не понежишься.

Вошла молчаливая Эльза. Укоризненно взглянула на лужи, растекающиеся по полу, взмахнула пухлыми руками и приподняла подол платья. Лавандея, закатив глаза, шевельнула в воздухе пальцами. Разлитая вода поднялась в воздух облачком пара и вылетела в распахнутое окно.

— Что она натворила? — без обиняков спросила Эльза и принялась намывать волосы Лавандеи душистой цветочно-мыльной смесью.

Храни ее милосердная Талла, приятно-то как.

— Нечиста на руку. И язык как помело. Напомни, ради кого ты так хлопотала, пристраивая ее сюда?

Эльза вздохнула.

— Ее мать — Ренна, повитуха. Хорошая женщина, сердобольная. Это она помогла появиться на свет малышке нашего графа Амиса.

Лавандея поморщилась. Теперь она вспомнила рассказ Эльзы, когда та уговаривала ее взять Ифи в личные служанки. Правда, эту часть рассказа она предпочла пропустить мимо ушей — уж слишком неприятно всякий раз вспоминать о существовании дочери Амиса.

Дочери, которую родила не Лавандея.

— А дочка ее, Ифи, плод отцовской порочности. Раньше-то Ренна жила в Нехире, в замке у самого графа Холдора. Там он ее и заприметил, проходу ей не давал. Уж какой красоткой она была в юности, глаз не оторвать! И жених у нее имелся, да что теперь вспоминать. Не удержался граф от соблазна. А обрюхатив девицу, ребенка не признал. Более того — велел дитя отдать в чужую семью, чтобы Ренна не отвлекалась на материнство и была всегда у него под… рукой.

Ах да. Вот на чем доброе сердце Лавандеи дрогнуло. Обесчещенная женщина, пережившая насилие и бежавшая в одиночку, чтобы спастись вместе с малюткой-дочерью в чужих землях.

Вот только малютка-дочь, унаследовав красоту от матери, порочностью явно пошла в батюшку. Небось и мнит себя истинной графской дочерью, куда там королевишнам.

— Матери вышлешь жалованье этой дуры.

— Сколько?

— Сколько посчитаешь нужным, не утомляй меня дурацкими вопросами. От важных мыслей отвлекаешь.

— От каких еще? — с ехидцей переспросила Эльза, поливая теперь голову Лавандеи теплой водой из ковша. — Неужто о мужчине, который к вам приходил?

Лавандея нахмурилась.

— Ну хоть ты не будь дурой. Какой еще мужчина? Сопляк сопляком.

— Мужчина. Пусть и молодой, но хорошенький. И я видела, как он на вас смотрел, госпожа.

— Как ты могла видеть? Тебя там не было.

— Зато между гобеленами есть прореха.

— Подсматривала?

— И подслушивала. А то мало ли что этим мужикам придет в голову.

— И чем бы ты могла мне помочь? — фыркнула Лавандея, с любопытством поглядев на Эльзу.

Та всего-то лет на пятнадцать старше нее, но казалось, что между ними пропасть длиною в век. Лавандея все еще чувствовала себя озорной девчонкой, а Эльза возилась с ней, будто бабушка с непутевой внучкой.