Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 63 – Светлана Бернадская

Головокружительный.

— Как это будет? — тихо спросила она. — Ведь Амис взял с тебя обет безбрачия.

— И отменил его только что, — так же тихо сказал он. Поколебавшись, поднял руку и тронул пальцами распущенные волосы цвета темной воды. — Я не собираюсь жениться по приказу, госпожа.

Она промолчала, а он отважился провести подушечками пальцем по ее волосам — от головы к плечу. Как же от нее умопомрачительно пахло.

— Ты волен делать, что считаешь нужным, Брант Лакнир, — произнесла она сухо. — Не стоит передо мной оправдываться.

— Я вновь чем-то расстроил тебя, госпожа. Не знаю, чем, но я прошу у тебя прощения. Как мне искупить свою вину?

Наконец она обернулась. В темных глазах плясали отблески горящих на стене масляных ламп, и сейчас, в темноте, Лавандея Орфа казалась ему еще прекраснее, чем при свете дня.

Невыносимо прекрасной.

— Ненавижу пустые извинения. — Легкий вздох, короткий выдох. — Ты ни в чем не виноват, Брант Лакнир. Особенно в моих желаниях. Продолжай хранить свои обеты. Может быть, в конце жизни боги и вознаградят тебя за святость.

Она проскользнула мимо него, словно легкое дуновение ветерка, оставив в воздухе тающий запах своего тела. Брант задержал дыхание — все это было выше его сил.

Разве боги могут быть столь жестоки, чтобы обрекать его на такие мучения?

В голове все смешалось.

Вчерашний поцелуй — неожиданный, жаркий, порывистый.

Ее руки, пробравшиеся к нему под рубашку.

Ее воспоминания, когда она открылась ему — и там, в тех воспоминаниях, ее чувства ударили его наотмашь.

Она влюблена в него.

«Ты все это время хранил целомудрие?»

«Душа и сердце хороши в комплекте с телом, знаешь ли».

«Ты не виноват в моих желаниях».

«Продолжай хранить свои обеты».

Брант спрятал пылающее лицо в ладонях.

О боги. Да, он, пожалуй, вел себя, как распоследний дурак.

Чего стоят обеты, если он огорчает ими любимую женщину?

Он, пожалуй, сейчас снова выставит себя дураком. Неловким, неопытным, неумелым.

Но пусть лучше так, чем бежать от самого себя и продолжать совершать ошибки.

Брант развернулся и последовал за ней. Распахнул дверь спальни, даже не постучав. Лавандея успела скинуть домашний халат и стояла в одной рубашке перед масляной лампой, прикручивая фитиль. Заслышав его, удивленно вскинула голову.

— Что-то забыл?

Брант, исполненный решимости, шагал к ней, словно готовясь принять последний бой.

— Эй! — она отступила. — Что с тобой? Не пугай меня.

Брант подошел очень близко — так, что мог снова тонуть в ее широко распахнутых, чуть тревожных глазах.

— Госпожа моя. Я подумал… подумал и понял, что вчера ответил тебе неправильно.

— Ты о чем?

— Нет во мне ничего такого, что не принадлежало бы тебе. Мои мысли, мое сердце, моя душа, мое имя — и тело тоже. Я знаю, что пока не имею права просить твоей руки, но верю, что однажды стану тебя достоин. Но даже если к тому времени ты соединишь свою жизнь с другим мужчиной, я все равно буду твоим без остатка. Все, что я когда-либо буду иметь — будет принадлежать лишь тебе. Я клянусь любить тебя, оберегать тебя и заботиться о тебе так, как это положено мужу. И верю, что нет между нами греха, ведь в моей жизни никогда не будет и не может быть другой женщины. Только ты, отныне и до последнего удара моего сердца.

— Брант…