Книга Возьму злодейку в добрые руки, страница 62 – Светлана Бернадская

Напоминание о ларце вернуло другие неприятные воспоминания, поэтому Брант угрюмо насупился.

— Зачем?

— Как зачем? Отдаю обратно. Я ведь не выполнила то, чего ты хотел от меня. Поэтому не могу принять в оплату это золото.

Брант насупился еще сильнее.

— То была не оплата, госпожа. То был дар, и я прямо сказал об этом. Ты обижаешь меня, предположив, что я возьму их обратно.

Лавандея окинула его задумчивым взглядом.

— Но, как мы оба теперь знаем, не Амис послал этот дар для меня, а ты. И драгоценности, что там лежат, явно не на рынке куплены. Где ты их взял?

Брант вспыхнул, словно его уличили в чем-то постыдном.

— Они принадлежали моей матери. Отец отдал мне их в наследство, чтобы однажды я подарил их женщине, которую… полюблю больше жизни.

Невыносимо хотелось сказать правду: женщину, которую назову своей женой. Но, на потеху сплоченным богам, у нет на это права.

А другой жены у него все равно никогда не будет.

Лавандея молчала, глядя на него повлажневшими глазами.

— Я не знал, что тебе не по вкусу золото, — тихо добавил он. — Но ты можешь…

— Я передумала. Это золото мне по вкусу, — сказала она и неосознанно покрутила лиандитовое колечко на безымянном пальце. Я принимаю твой дар, Брант Лакнир.

Тепло ее слов солнцем согрело душу. Губы Бранта сами собой сложились в улыбку.

— Знай, что этим ты осчастливила меня, госпожа.

Лавандея, отчего-то смутившись, отдернула и без того безупречно сидящее платье и заправила за ухо прядь волос. И уже совершенно другим голосом деловито спросила:

— Ты узнал что-то об Амелии?

Улыбка медленно сползла с его губ. Брант виновато покачал головой.

— Не узнал, госпожа. Я надеялся, что граф Налль мог что-то услышать, но он рассказал мне другие новости, а о леди Амелии — ничего.

— Какие новости?

Брант снова сглотнул, но нашел в себе силы не отвести взгляд.

— Ингит Холдор решил женить меня на своей дочери, Ифи. И сыграть сразу две свадьбы вместо одной.

На миг ему показалось, что лицо Лавандеи окаменело. Лишь краешек рта чуть дернулся.

— Что ж. Поздравляю. Ты быстро делаешь карьеру.

Брант так изумился, что едва не выскочил из воды, вновь расплескав немалую ее толику.

— Нет, ты не так поняла, госпожа!

— Прости, что нарушила твое уединение. Расслабляйся, не буду тебе мешать.

— Госпожа, да послушай же! Это Ифи надоумила его, но я вовсе не собираюсь…

Лавандея повела ладонью в воздухе — разлитая на полу вода собралась в одну громадную каплю и, повинуясь движению пальцев, вылетела в окно. Спустя миг со двора послышалась приглушенная мужская брань, а дверь в купальню с тихим скрипом закрылась.

Брант вздохнул. Удовольствие от приятного купания и теплых признаний рассеялось, как и не было. Он поспешно натер мыльной ветошью кожу, наскоро сполоснулся, вытерся еще влажным полотенцем. Одежду пришлось надеть ту же — времени на стирку у него просто не было.

Выйдя из купальни, он облегченно выдохнул. Лавандея не ушла спать, а стояла здесь же, в гостиной, лицом к распахнутому окну. Теплый ночной ветерок играл ее распущенными волосами и полами распахнутого домашнего халата.

Она не обернулась, хотя не могла не слышать его шаги. Брант, переступив с ноги на ногу, прошелся босиком по мягкому ковру и в нерешительности остановился за ее спиной. Осторожно вдохнул ее запах — нежный, пьянящий.