Книга Три дня нашей страсти. Во власти Змеиного леса, страница 13 – Лера Виннер

То ли издевательская щекотка, то ли не менее издевательское обещание, то ли пытка.

Лишь теперь, сгорая от стыда и начинающего становиться удушающим желания, я начинала понимать, что меня ждет. Что именно он пообещал мне.

Сколько я выдержу, прежде чем начну его умолять?

— Боже… Не надо, пожалуйста…

Я хотела добавить, что все поняла, что если все так, я буду послушной, но Эйдан отстранился. Надавил кончиком языка на клитор в самой нижней точке, и пока я пыталась отдышаться, выпрямился.

Ощущение пустоты оказалось чудовищным.

Я уставилась на него совершенно шально, не понимая, почему он вдруг решил меня послушать, но тут его пальцы вернулись. Сразу двумя змей коснулся там же, где только что касался языком.

— Твоя воля, красавица. Ночь длинная. Если захочешь, чтобы я продолжил, об этом попросишь тоже.

Коснувшись моего колена издевательски коротким и сухим поцелуем, он придвинулся ближе и стал двигать пальцами чудовищно медленно. Я ощущала каждое его касание, каждое движение, и постепенно они начинали становиться все более настойчивыми.

Одновременно хотелось вскочить и убежать, и закрыть глаза, раздвигая ноги шире.

Я задышала чаще, а Эйдан… Ребром другой ладони он резко провел ниже, не прекращая движения, надавил пальцами на мой вход. Не толкнулся внутрь, лишь обозначил такую возможность, растер уже расслабленные раскрытые мышцы так требовательно, что очередной мой сдавленный вскрик вышел откровенно жалобным.

Мне оставалось совсем немного, но он убрал руки.

— Черт! — забыв, где и с кем нахожусь, я возмутилась абсолютно искренне.

Он засмеялся.

— Я же сказал, ночь длинная, Кэтлин. Она только началась, и я могу мучить тебя часами.

Так же целомудренно, как целовал колено, он коснулся губами моего живота, спустился цепочкой невесомых поцелуев так низко.

— Ты ведь не умеешь просить, не так ли? Я тебя научу.

Вновь накрыв меня ладонью, он прижал ее так крепко, так властно, и я схватила губами воздух от стыда и неверия, когда его рука соскользнула ниже.

— Как думаешь, долго ты продержишься?

Поразительно повторив мою собственную мысль, он просто начал сначала. Надавил на набухший чувствительный бугорок, сделал несколько размашистых настойчивых движений, повел пальцами ниже, до самого моего входа, и обратно, и опять, и опять.

Я заметалась под ним, бессмысленно качая головой и кусая губы, потому что всего пары таких движений мне хватило бы, но Эйдан остановился снова.

Он больше ничего не говорил, не сводил меня с ума своими недопустимыми, заставляющими кровь закипать словами, но лег рядом. Коротко и ласково лизнул в висок, потом накрыл правый сосок губами, обвел его языком, и только после коснулся меня пальцами снова.

Теперь его движения были неторопливыми. Он как будто экспериментировал со мной, пробовал то, чего ему делать еще не доводилось, а я поймала себя на том, что хрипло и едва слышно постанываю им в такт.

Сотрясавшая меня дрожь усилилась, податься ему навстречу хотелось так отчаянно, что я не помнила никого и ничего кроме.

Только упрямство мешало. Заставляло отчаянно, едва ли не до крови кусать губы.

Я в самом деле никогда и никого ни о чем не просила. Во всем и всегда сама получала желаемое и была рада тому, что никому и ничем не обязана.

— Давай, девочка, — вкрадчивый голос Эйдана раздался над самым ухом. — Ты же такая храбрая. Скажи это. Я обещаю, что не заставлю тебя просить дважды. Хотя мог бы. Доводить тебя до края, останавливаться и начинать снова. И слушать твои мольбы как музыку. Я не стану. Просто попроси.