Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 71 – Ани Марика

Наблюдаю за ними у порога. Просто не вмешиваюсь, не хочу вносить раздор, решив, что и без меня разберутся. Их диалог прерывает вспыхнувшая в небе молния и грохот грома. Потеряв интерес к этим двум товарищам, вскидываю голову, с улыбкой выискивая дракона. Ведь именно молния и гром — предвестники огнянника.

Через два удара сердца из очередной вспышки молнии вылетает чёрный дракон, светя разными цветами радуги. Он пикирует прямо на нашу полянку.

Сама не замечаю, как, подхватив юбки, бегу к этому вредному мужчине. Азур ловит меня и кружит с плутоватой улыбкой на лице.

— Привет, Пихточка, — урчит он, светя льдисто-голубыми глазами.

— Я смотрю, ты времени зря не теряла, пока меня не было.

Азур придерживает ладонями щёки и вертит моей головой, рассматривая метку оборотня на шее. Смущённо пожимаю плечами. Как-то я не подумала о том, что мужчине не понравится такой исход.

— Нашу свадьбу по правилам сыграем, — цокнув, выдаёт он, оставляет поцелуй на губах и тянет к костру.

Пока мы миловались с огнянником, остальные товарищи в лес ушли на охоту. Возможно, тактично дали нам побыть немного наедине. Хотя где Гор и тактичность?

— Твои поиски не увенчались успехом, да? — спрашиваю, присаживаясь на бревно.

— С чего ты взяла? Я бы без колдуна не вернулся, — хмыкает Азур и нагло притягивает ближе под свой бок. — Утром явится, и мы навсегда разберёмся с твоей хворью.

— Хорошо, — улыбаюсь, перебирая его платиновую косу, переброшенную через плечо.

— Скучала, Пихточка? — дракон склоняется ниже и кончиком носа потирается о щёку.

Азур коварно улыбается, светит льдисто-голубыми глазами и вмиг сминает мои губы в жарком поцелуе. Выпивая ответ вместе с кислородом.

Стальная грудь под моей ладонью вибрирует. Глухие рычания запускают цепь взбудораженных мурашек. Он не торопится, целует тягуче-медленно. Ласкает мои губы, царапает их клыками и улыбается, чувствуя отклик.

Сама не замечаю, как оказываюсь полностью на его коленях. Как зарываюсь в волосы и корябаю затылок. Только когда чувствую его желание промежностью, опомнившись, отстраняюсь. Заполошно дышу, смотря поплывшим взглядом. Замечаю, как вокруг нас радужная рябь расходится.

Азур толкается тазом, задевает незримые точки через несколько слоёв одежды. Выгибаюсь, цепляясь за его плечи. С поцелуями на шею переключается. Ласкает чувствительную кожу, языком по бьющейся жилке проводит, зубами чужую метку задевает. Так порочно и остро. В чаще леса, у костра, возле отстроенного мужем дома. И совсем скоро вернутся кормильцы. А меня тут дракон так целует, что всё тело трепещет, превращается в один сплошной оголённый нерв. И мозги утекают в трусики.

— Азур, — шепчу, впиваясь пальцами.

— Не сопротивляйся чувствам и желаниям, — урчит мужчина, широкими ладонями оглаживая бока, давя на поясницу и припечатывая к своему телу.

— Я не… А-аа-ах! — слова в стон превращаются, когда Азур добирается до груди. Всхлипнув, выгибаюсь, почти падаю назад, но он удерживает.

Меня отрезвляет медвежий рык. Дракон тоже слышит недовольство и, остановив соблазнение, вскидывает голову.

— Явился, проклятый, — ворчит огнянник, не давая мне съехать с его колен.

Следом за зверем появляется Лазарь с двумя тушками дичи. Мужчина и медведь бросают улов подальше от костра, в снег. А я всё-таки сползаю с чужих конечностей и поправляю лиф платья. Кутаюсь в шубку обратно. И чувствую себя немного неловко.