Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 69 – Ани Марика

Бросаю взгляд на неспящего медведя, потянувшись к нему, целую в нос и этого неандертальца. Вновь устраиваюсь удобнее и закрываю глаза.

Вот только утром я просыпаюсь совершенно одна. Вновь замотанная в шубы да шкуры. А мужчины на улице костёр разжигают и готовят материалы для стройки. Строителей теперь ещё больше. Кажется, всю деревню вдвшники приволокли. Даже Данко с Гордеем трудятся. Отец моего оборотня посохом водит над поляной, покрывает каким-то голубовато-серебристым коконом.

Чуть дальше от остальных медведь с Лазарем о чём-то спорят. Выглядит комично. Здоровенный зверь рычит злобно, но мой оборотень не тушуется, уперев руки в боки, что-то выговаривает.

— Что за спор, а драки нет? — подкравшись к ним, отвлекаю на себя.

— В город съездить надо, хотел взять тебя с собой, а этот заупрямился, — сдаёт князя муж.

— Ой, мне очень надо. В баньку хочу, пока нашей нет, — радуюсь и хлопаю ресницами, пытаясь разжалобить увальня.

Медведь взрыкивает и будто глаза закатывает, всем своим видом крича о том, что его достало моё вечное желание помыться. Это он-то может шерсть свою об дерево почесать и хорошо. А мне нужен ритуал помывки со всеми вытекающими.

Тяжко вздохнув, зверь сдаётся и, ворча под нос, уходит к остальным. Что ли, согласился и отступил? Неужели? Верчу головой и широко улыбаюсь.

— Возьмешь вещички? — спрашивает муж.

Кивнув, убегаю к сундуку, а когда возвращаюсь, оборотень помогает забраться в сани с оленем, и мы едем в деревню.

Пока Лазарь решает свои вопросы и закупается необходимым для строительства инвентарём, я с чистой совестью прячусь в баньке, что любезно натопила для меня Аглая. Намываю телеса несколько раз.

Разглядываю нательную живопись. Засматриваюсь на родимые пятна. Чем больше смотрю на них, тем сильнее они мне нравятся. Кажется, я даже чувствую незримую нить, что натягивается от меня к этим невероятным и совершенно разным существам. А душа вдали от мужчин рвётся обратно к ним.

Переодевшись в чистое, подхожу к зеркалу. Волосы заплетаю в косу и, задрав голову, разглядываю метку оборотня. Отметины от клыков почти зажили, оставив едва проглядывающийся знак в форме полумесяца. Необычно так.

Ближе к обеду возвращается Лазарь, загружает сани мешками с песком, непонятным пеплом, известняком и солью. Вопросов не задаю, хоть любопытство снедает. Зачем нам пепел и соль в таком количестве? Муж помогает мне забраться и обходит наш транспорт, проверяя крепления. В самый последний момент к нам выходит Аглая со здоровенным котлом. Следом идёт Варвара, тоже с котомкой.

— Я с вами поеду. Мы обед приготовили, — заявляет блондиночка, вручая горячую утварь Лазарю и забираясь ко мне.

— Варя, останься, — приказывает мужчина, забирая и её котомку. — Нечего тебе среди мужиков вертеться.

Девчонка, погрустнев, машет нам и уходит в дом. А мы вновь в путь отправляемся. Я с любопытством разглядываю шею Аглаи и не вижу никаких отметин.

— Почему у тебя нет метки Миро? — спрашиваю тихо, так, чтобы Лазарь не услышал.

— Мы ещё не поженились. Полнолуния ждём, — отвечает подруга, бросая на меня взгляд. Видно, замечает мою нательную живопись и глаза округляет — Вы поженились?!

— Да тише ты! — шикаю, поглядывая на напряжённую спину оборотня.

— Вы не боитесь гнева Богов? — шепчет Глаша. — Миро говорит, что без обрядов нельзя, иначе худо будет.