Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 31 – Ани Марика

Кажется, Гор внял моим словам и построил для своей будущей невесты деревенский толчок. Ничего шикарного. Обычный деревянный короб с выгребной ямой под досками. Лучше, чем морозить пятую точку в кустиках, на снегу и под колючими ветрами.

Надо бы ему про рукомойник рассказать. Если цивилизация не идёт к проклятому, то проклятый пойдёт к ней.

Быстренько посетив сие строение, возвращаюсь в приподнятом настроении в дом. Стряхиваю шубу в прихожей и заглядываю в большую комнату. Гор спит и храпит. Потом поблагодарю.

Заворачиваю на кухню и останавливаюсь на проходе. Залипаю на голой спине новенького. Мужчина голыми руками разламывает дрова и складирует возле печи. Под смуглой кожей бугрятся мышцы и вздуваются вены.

Если Гор весь большой, здоровый и мощный, то Лазарь рельефом берёт. Он тоже высок и атлетически сложен. Оборотень будто чувствует моё вторжение. Подхватывает особо крупное полено и разворачивается ко мне. Одним рывком разламывает надвое. Так, что щепки летят в разные стороны.

— Впечатлена, восхищена, очарована, — бормочу, губы облизывая.

Лазарь прячет усмешку, отряхивает руки и сокращает расстояние. Пячусь, замечая, как азартно загораются глаза мужчины. Он запирает меня у стены. Нависает и давит своей звериной хищной энергетикой.

— Ты так и не представилась, — его голос вибрацией проносится по коже, вызывая непонятные и доселе неизведанные ощущения.

— Вика… Виктория, — эка меня поразил этот образчик мужественности и силы. Аж мозг поплыл куда-то в трусики.

— Виктория, — смакует моё имя.

Большим пальцем смахивает прядь волос, упавшую на лицо. Оглаживает скулу, посылая россыпь мурашек по позвоночнику. Он так близко. Склоняется, зелёными омутами глаз смотрит, заставляя всё нутро трепетать и тянуться к нему ещё ближе. Ещё теснее.

Не знаю, кто из нас первым качнулся, но наши губы сталкиваются в поцелуе. Во мне вмиг вспыхивает пламя и расползается под кожей.

Он целует нежно, губами мои губы ласкает. Едва касается, словно боится меня сломать или испугать. Не верю, что это происходит со мной. Не верю, что я целую мужчину, которого совершенно не знаю. Не верю, что хочу большего. Горячая ладонь ложится на поясницу, прижимает к твёрдому полуголому телу.

Мои руки в его волосах. На носочках приподнимаюсь, зарываюсь в густую шевелюру. Со стоном выдыхаю, открывая рот. Лазарь, тихо рыкнув, толкается языком глубже. Поцелуй сменяется. Добавляются напор и давление. Он подчиняет и приручает. Он лишает воли. И мне это нравится.

Под веками фейерверки из световых червячков взрываются. По венам лава горячими ручейками течёт. Низ живота тянет. Я вся в его руках словно оголённый нерв, трепещу в томительном ожидании.

— Заканчивайте свои брачные игры, — басит за спиной громоподобный Гор.

Дёрнувшись, прерываю поцелуй и больно бьюсь затылком об дверной косяк. Лазарь угрожающе рычит, вскидывая голову и смотря поверх меня. Его ладонь смещается, накрывая пострадавшую часть тела. Пальцы оглаживают кожу головы.

Я дыхание восстанавливаю, не могу глаза поднять выше. Смотрю на то, как дёргается острый кадык, и машинально сама сглатываю.

— Я могу передумать, Лазарь, — цедит проклятый.

— А тебе вообще какая разница? — завожусь уже я. Чего это так разволновалась? Кое-как разворачиваюсь в кольце рук одного горячего мужчины и с вызовом смотрю на здоровяка. — Ты свою невесту ждёшь, вот и жди. А нам не мешай.