Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 23 – Ани Марика

В подтверждение своих слов толкается бёдрами. Упирается своей булавой в промежность и заставляет замереть испуганной пичужкой. Он же не собирается меня того? Насиловать? Правда?

***

— Выпусти меня! — цежу сквозь зубы, рассердившись.

— Уверена, что именно этого хочешь? — спрашивает, опаляя горячим дыханием губы.

— Да! — заставляю собственное тело не реагировать на животный магнетизм, исходящий от этого варвара.

— Врёшь, зараза, — усмехается Гор, оставляет поцелуй на губах и откатывается.

Дёрнувшись, быстро вскакиваю, поправляю задранный подол платья и гордо удаляюсь на кухню. В следующий раз лучше возле печки лечь. Пару шуб постелю или сена побросаю, но к нему больше не полезу!

Пока копошусь с печкой, в очередной раз высекая огонь, Гор благополучно засыпает, оглашая весь лес своим мощным храпом. И почему я не проснулась от этого храпа раньше?

Подхватываю ковшик и иду в прихожую. Осторожно толкаю дверь. Не заперта. Неужели не боится, что опять сбегу? Хотя куда бежать-то? Все дороги приведут вновь к этой избе.

Проворчав проклятья на голову неандертальца, набираю снега и возвращаюсь. Ставлю воду кипятиться и горшочек с остатками еды — греться.

Кое-как умывшись и позавтракав, слоняюсь без дела по кухне. Немного прибираю устроенный бардак и убиваю время. Пару раз спокойно выхожу на улицу и прогуливаюсь вокруг избы. Долго на небо смотрю, никак не даёт покоя ревущий в ночи дракон. Такое диво-дивное хочется увидеть поближе. Даже потрогать, вдруг он тоже разумный.

Гор спит и храпит. Не решаюсь его будить, помню чёртов погреб. В полдень он выходит на крыльцо, сонно почёсывая оголённый торс.

— Выспались, барин? — язвлю, задирая голову. Хоть бы для приличия оделся, я тут в сотне одёжек, в рукавицах, шапке и шубе, а он в одних меховых сапогах да набедренной повязке.

— Ты очень шумная, — ворчит Гор, зевая.

— Простите великодушно, что посмела потревожить ваш сон. Отправьте домой и спите, сколько пожелаете, — огрызаюсь я.

— Меня не будет до заката, — меняет тему мужчина. — Сиди дома и никуда не ходи.

— Разве лес — не твоя территория? Ты же меня быстро найдёшь, если даже уйду, — прищуриваюсь, пытаясь поймать его на лжи.

— У меня дела в деревне. Могу не услышать или не успеть. Не хочешь стать закуской хищникам — послушаешь меня, — отвечает он и, вложив два пальца в рот, свистит.

Верчу головой, выискивая транспорт. Явно же коня позвал. Хотя нет, оленя. Из чащобы лесной на поляну неспешно выходит здоровенный олень. Кажется, тот, что меня сюда привёз.

— А можно и мне в деревню? — подскакиваю к бородачу и, схватив за предплечье, в глаза жалобно заглядываю. — Мне нужны женские штучки. И в дом посуду. Веник бы ещё. Я бы хоть подмела. У тебя очень грязно. Ещё ванну бы, то есть купель. Искупаться хочется очень.

— На какие шиши ты собралась это всё покупать? — с хитрым прищуром спрашивает Гор.

— Ты купишь. Твой дом, твоя пленница, вот и заботься, — скрещиваю руки на груди и вздёргиваю повыше нос.

Здоровяк с полминуты изумлённо таращится на меня, а после оглашает весь лес громоподобным гоготом.

— Ой, дереза! — хохочет он, утирая уголок глаза.

— Ну что? Возьмёшь с собой? — нетерпеливо подпрыгиваю я, не замечая, как сама улыбаюсь.

— Нет. Женские штучки заслужить надо, а метлу, так уж и быть, привезу, — хмыкает проклятый, разрушая хрупкий мир между нами.