Книга Самая длинная ночь в году, или В объятиях Зверя, страница 22 – Ани Марика

— Ты изверг! Убийца! — кричу, колотя. Толку, конечно, никакого. Ему мои тумаки — так, лёгкая щекотка.

Взрыкнув, хищник подхватывает в лапы, но в ход идёт чугунок. Разок успешно попадаю по морде и на этом всё. Оружие вырывают из ослабевших пальцев. Расплющивают силушкой богатырской и швыряют в сторону.

Нашу ссору прерывает трубный рёв. Мы оба задираем голову к небу и замечаем дракона. Медведь, рыкнув, запихивает меня в избу и уходит в чащобу лесную.

Как бы сильно я ни толкала эту чёртову дверь, выйти не получается. Окна тоже не поддаются моей силе. Устав и психанув, скидываю отсыревшие и мокрые вещи. Переодеваюсь в чистое и сухое. Кутаюсь в новую шубу и иду на кухню. Вновь, с двадцатой попытки, зажигаю огонь в печи. Замечаю на столе горшочек, открываю. Внутри гречневая каша с мясом птицы. Внезапно.

Подхватив деревянную ложку, пододвигаю поближе и набрасываюсь на еду. Жаль, чугунок испортил один изверг. Сейчас бы кипятка глотнуть, внутренности согреть.

Сытно поев, иду в соседнюю комнату. И, взобравшись на медвежье ложе, отключаюсь моментально. Все силы истратила и ничего не добилась. Только зверя разозлила. Теперь, похоже, меня вовсе никуда не выпустят.

Утром просыпаюсь от духоты и тесноты. Сонно моргаю и ёрзаю, желая скинуть тяжёлое одеяло.

— Не буди, зараза, — хрипло рычит Гор, стискивая сильнее и опаляя макушку горячим дыханием.

— Отпусти меня! — возмущённо пихаюсь, чувствуя, как прямо в ягодицы утыкается кое-что боевое.

— Ты, когда спишь, намного коммуникабельнее, — ворчит мужчина и откатывается.

Часто задышав, отползаю к другому краю кровати и разворачиваюсь. Гор рассматривает меня из-под опущенных ресниц. Злым и раздражённым не выглядит.

— Давай поговорим спокойно, — миролюбиво предлагаю, облизнув губы.

— Ещё раз убежишь — не пощажу. Разорву там, где найду, — прилетает угроза. — Поняла?

Сглотнув, киваю. Видела ведь, что бывает с теми, кто убегал от него.

— Спрашивай. Отвечу на твои вопросы, — вдруг заявляет он и скидывает шкуру, открывая полуголое безупречное тело.

— Ты заколдован? — выпаливаю первое, что приходит на ум.

— Проклят, — поправляет Гор, закидывая одну руку за голову и внимательно отслеживая мою реакцию. — Ночью — зверь, днём — человек. И проклятье может снять только Медвежья невеста.

— Раз я не подхожу на эту роль, зачем оставил?

— Ты забавная, зараза. Не боишься зверя. Остальные девицы в истерике бьются, заикаются, в обмороки падают и мочатся, — усмехается неандерталец, будто его забавляет реакция девушек.

— Получается, в следующее полнолуние ты меня отпустишь?

— Отпущу. Даже выведу из леса. Он зачарован. Никто без моего ведома отсюда не выйдет и не зайдёт.

— Значит, я зря плутала вчера, — вздыхаю тяжко.

— Развлекла меня знатно, — со смешком выдаёт Гор.

Прищуриваюсь. Следил, что ли? Проглатываю колкие эпитеты. Не буду раньше времени его злить. Мне ответы нужны. А мужчина будто и ждёт взрыва. Следит внимательно и улыбается белозубо. Гад!

— Ох зараза, — басит он. Делает рывок, перехватывает за лодыжку и подгребает под себя.

— Эй! Без рукоприкладства, попрошу. И хватит обзываться! — пыхтя, пытаюсь выбраться из-под здоровяка.

— Это комплимент, вообще-то, — выдаёт Гор, перехватывая конечности и наваливаясь. — Красивая ты, разишь наповал.