Книга Ненужная жена ледяного дракона. Хозяйка проклятой лечебницы, страница 87 – Диана Фурсова

Вера посмотрела на неё.

Странное чувство. Не прощение. Не симпатия. Но понимание, что иногда даже те, кто держал тебя в карете, могут однажды открыть окно.

Селеста отступила на шаг.

— Мои родные исполняли решения совета. Только решения совета. Если за это полагались выплаты, значит, порядок требовал расходов.

— Расходов? — Мира подняла голову. — Вы называете нас расходами?

Селеста не ответила.

И это молчание стало хуже признания.

Круг света вокруг пуговиц поднялся выше, до колен взрослых. Дети с метками — Мира, мальчик из тёплой комнаты и ещё одна девочка, которую Вера раньше принимала просто за испуганную сироту, — светились не ярко, не опасно. Их метки соединялись тонкими нитями с пуговицами, с книгой клятв в руках Марфы, с постаментом Аделайды у входа.

Зал Ледяной короны впервые за много лет был освещён не короной.

Людьми.

Каэль снова поднялся на одно колено, потом на второе. Корона давила, но уже не полностью. Ледяная дуга вокруг его висков трескалась мелкими линиями.

Вестар увидел это и в отчаянии поднял жезл обеими руками.

— Именем древнего рода, именем Северной короны, именем крови Рейнаров приказываю главе рода склониться перед волей совета!

Корона ударила синим светом.

Каэль замер.

Его лицо стало пустым.

На один страшный миг Вера увидела того Каэля, которого помнила Элиана в кабинете: холодного, ровного, закрытого, способного подписать чужую судьбу без дрожи в руке. Корона нашла в нём старую тропу. Привычку подчиняться не людям, а слову «долг». Привычку считать собственное сердце ненадёжным, если совет говорит о безопасности рода.

Он повернул голову к Вере.

Синий свет заполнял его глаза.

— Леди Элиана Морвейн, — произнёс он чужим голосом, — вы признаётесь источником нарушения родовой воли.

Мира вскрикнула.

Марфа прошептала:

— Нет…

Вера не отступила.

Вот он, выбор.

Не её выбор за него.

Его.

Если она сейчас начнёт доказывать, умолять, кричать, корона опять сделает её причиной. Влияние жены. Морвейнские чары. Женский голос, сбивший дракона.

Нельзя.

Она посмотрела Каэлю прямо в глаза.

— Нет, милорд. Я не источник вашей воли и не её нарушение. Я не буду вытаскивать вас из короны как вещь из льда. Слышите? Это ваш выбор.

Синий свет дрогнул.

— Глава рода обязан…

— Глава рода обязан служить тем, кто под его защитой, — перебила Вера. — Не совету. Не короне. Не страху умерших стариков. Людям. Мира стоит перед вами. Тим. Лисса. Марфа. Те, чьи имена лежат на полу. Ваша мать. Аделайда. Север. Вы можете приказать стереть меня, и тогда корона получит послушного дракона. Или можете признать, что сердце дракона не принадлежит короне.

Каэль молчал.

Корона сжалась.

По его виску потекла тонкая серебряная линия — не кровь, не слеза, а свет брачной клятвы, которую они оба так долго ненавидели за то, что она сделала их связанными.

— Вера, — сказал он уже своим голосом.

Тихо.

Но своим.

Вестар закричал:

— Не слушать!

Каэль медленно поднял руку и схватился за ледяную дугу короны.

Зал взорвался криками.

— Нельзя!

— Она убьёт его!

— Ваша Светлость!

Свет ударил по его пальцам, но он не отпустил. Лицо Каэля исказилось от боли, однако теперь это была не боль подчинения. Это была цена решения.

— Я, Каэль Рейнар, глава рода, — произнёс он, срывая слова сквозь зубы, — признаю волю совета повреждённой ложью. Признаю северное уложение искажённым. Признаю дом Морвейнов не угрозой, а хранителем первой клятвы. Признаю отмеченных не расходами, не опасностью, не собственностью рода, а людьми под защитой Севера.