Книга Уроки Искушения, или Пылающие Сердца Драконов, страница 150 – Деймон Краш

Я осёкся и нахмурился.

— Погоди, ты о чём сейчас?

— О том, что вы двое сегодня шатались среди ночи по городу! А если бы вас выследили псы? Ты бы справился в одиночку с сотней вооружённых псов?

— Ты откуда знаешь, где мы были? Неужели следишь за ней? Нет, следилку бы я заметил…

— Видел, — глухо ответил он. — Во сне. Наша связь всё ещёё слишком крепка. Крепче, чем мне бы того хотелось.

— Я ни за что не поставил бы её под удар, — процедил я, поднимаясь на ноги. — Зато, в отличие от тебя, я понимаю, что такое свобода воли и чувства других людей. Ей нужен был глоток воздуха, чтобы прийти в себя после того, как ты её запугал!

— Пошёл ты в Бездну, Рик, — прорычал он. — Лейла моя адептка!

— Она не твоя и она не вещь! — рявкнул я, потеряв терпение. — Никто не выдержит такой нагрузки! Ах, да, никто — кроме тебя. Если бы ты хоть немного думал о её благополучии, то сделал бы всё, чтобы не взваливать на неё этот доклад!

— Я как раз думаю о её благополучии! Ей нужно получить не только знания, но связи и имя, чтобы не иметь проблем в будущем! Она ещё не знает жизни и не понимает, что ей действительно нужно!

— Вот именно, — резко ответил я. — Она ещё не знает жизни. А ты уже решаешь за неё, какой она должна быть, кем стать и сколько боли может выдержать. Если твой мир состоит только из борьбы, это не значит, что он для всех такой!

Я шагнул ближе, почти вплотную. Теперь мы смотрели друг другу в глаза — без масок, без привычных ролей, открыто и явно. И, бездново дно, я скучал по этому.

— Ты говоришь о будущем, — продолжил я глухо. — О связях, имени, защите. А я вижу настоящее. Я вижу девчонку, которая не спит ночами, боится выйти за барьер и так редко улыбается, что я просто не могу остаться в стороне.

— Ты слишком эмоционален, — бросил Дрейк холодно. — Всегда был. И нисколько не изменился.

— А ты зря считаешь эмоции слабостью, — отрезал я. — Именно поэтому ты сейчас там, где ты есть. Будь ты более внимательным, ты был бы здоров, а Люк был бы жив. И знаешь, что самое паршивое? Ты всё равно уверен, что всё делаешь правильно.

Он сжал челюсти. На миг мне показалось, что он ответит — резко, жёстко, как всегда. Но вместо этого он отвернулся, словно ему требовалась секунда, чтобы удержать контроль.

— Я не могу позволить ей быть слабой, — сказал он наконец тише. — Этот мир её сожрёт.

— Тогда сделай так, чтобы не сожрал. Только сам не сожри её первым.

Мы замерли, и на несколько мгновений в доме повисла напряжённая тишина.

— Если ты действительно считаешь, что тебе на неё не всё равно, — продолжил я уже спокойнее, — то попробуй хотя бы раз спросить, чего хочет она. Ради эксперимента хотя бы. Попытайся хоть раз не решать за неё.

Он медленно повернулся ко мне.

— Ты слишком много на себя берёшь, Рик.

— Возможно, — кивнул я. — Но кто-то же должен.

— Так, значит, это война? — его голос стал тихим и сухим.

— Если придётся, — бросил я, после чего достал из-за софы свою сумку и направился прямо к входной двери. Остановился, помедлив, и, сделав глубокий вдох, добавил: — Можешь не беспокоиться, я больше не появлюсь в этом доме.

Я не стал дожидаться ответа.

Дверь захлопнулась за моей спиной слишком громко — или мне так показалось. Холодный утренний воздух ударил в лицо, и я остановился на крыльце, только теперь позволяя себе выдохнуть. Гнев ещё гудел в груди, но под ним уже поднималось что-то другое, тяжёлое и удушающее.