Книга Семь причин влюбиться в мужа, страница 91 – Татьяна Абалова

— Даже тогда. Я не отчаивался ни на минуту.

В отличие от Итары, где храм располагался в нескольких минутах ходьбы от дворца, тарквидская обитель богов находилась на приличном расстоянии.

— Ох и любят у вас долгие шествия! – я все еще не могла забыть проход невесты до корабля. Солнце, тяжелое красное платье, удушливый запах роз.

— Традиции, – пожал плечами король, предлагая мне руку. Мы выходили под слепящее солнце. Я еще раз посмотрела на Ларда, прекрасного в белой одежде – его халат тоже украшал узор, только не такой фривольный. Вполне себе строгий, мужской, где красная нить переплеталась с золотой.

— Без Пира? – поинтересовалась я.

— Без. Весь ушел на твой наряд, – улыбнулся мне в ответ король.

Подол его верхней одежды заканчивался у пят, я не тянулся длиннющим хвостом, как у меня. К слову, мой халат оказался на удивление легким и совсем не давил на плечи. «Магия!»

Я всякого ожидала, но не странного поведения священного огня, который по рассказам Ларда должен был из слабого лепестка, каким он встречает каждую пару, пришедшую просить одобрения, разгореться до крупного огненного цветка. И чем выше будут языки пламени, тем крепче сделается брачный союз. Случалось и такое, что огонь вовсе исчезал, а глиняная чаша, символизирующая стихию Земли, раскалывалась. И тогда перед женихом и невестой стоял выбор – жениться вопреки воле богов или послушаться и расстаться.

Я скрывала свой страх. Злилась, что моя судьба зависит от какого–то слабого огонька, который даже не подозревает, кто я такая и насколько сильно люблю Ларда. Местные жители с самого рождения ходили в храм Стихий, поэтому было неудивительно, что боги знали их как облупленных и могли рассудить, что «эта пара будет жить в ладу, а вот эта поссорится в первый же день».

Одним словом, я волновалась.

«Только попробуй потухнуть, – мысленно шептала я, стоя у чаши с огнем, в глубине которой он был едва виден. Выдохни неловко, и лепесток исчезнет.  – Ты не сможешь нас разлучить. Я руками и ногами вцеплюсь в своего любимого мужчину. А если он засомневается из–за тебя, клянусь, я спалю этот храм дотла. Только дай мне повод».

Лепесток затрепетал, собираясь погаснуть, и я зажмурилась. В храме воцарилась такая тишина, что было слышно, как за витражным окном деловито жужжит шмель.

Интересно, не закрой я глаза, обратила бы внимание, как горячий ветер мазнул меня по похолодевшим от страха ногам, а соленый привычно, как на море, дунул в лицо, смахивая повисшие на ресницах слезы?

Лард, подбадривая, сжал мне руку. А я уже приготовилась услышать разочарованный выдох гостей, но вместо этого раздались восторженные возгласы. Я открыла глаза и ахнула: священный огонь взметнулся до высоты купола. Раздуваемый жарким ветром, он скрутился в спираль, создавая невиданное зрелище танца огненной и воздушной стихий. Пламя гудело и поражало своей мощью.

— Что это значит? – я подергала за рукав Ларда, который, восхищаясь силой стихии, поднял голову к потолку. Там, в мареве пламени, боги, символизирующие стихии, казались ожившими.

— Боги не просто одобрили наш союз, но и дали знак, что иного быть не могло. Не сейчас, так потом, пройдя через годы жизни друг без друга, через море ошибок, встреч и расставаний с чуждыми для нас людьми, мы все равно соединили бы наши судьбы.