Книга Семь причин влюбиться в мужа, страница 66 – Татьяна Абалова

Барга вздохнула. Она ни о чем не жалеет.

Протянула старуха руку, загребла песок, пустила его вниз тонкой струйкой. Земля. Хоть и не вправе была Барга ей указывать, земля шаманку из племени Знающих всегда поддерживала. Как тогда, когда без сопротивления залепила глаза и рты убийц. А вода приняла черных всадников, навсегда стирая следы их существования. Лишь солнце тогда не вмешалось. Но достаточно было того, что не спряталась за тучами, спокойно взирало на казнь, не выжгло своим пламенем глаза палача. Значит, дало дозволение. Вот и сегодня даст.

Горячей рукой пустынный ветер дотронулся до головы Барги, взметнул вверх седые космы.

— Где же Доуэльо? Почему до сих пор не вернулся?

Шанибадо захныкал, заставил сердце шаманки сжаться.

* * *

Сюда она пришла рано утром. Пустынный ветер постучался в окно и позвал. С трудом Барга выбралась из постели, скинула на пол подросшего котика, пошаркала к двери, снимая с крюка палантин, подаренный Лардом. Стоит шаманке закутаться в дорогую ткань, как сразу представляется, что вовсе не палантин ложится ей на плечи, а обнимает любимый мальчик, что ныне сделался королем.

Ох, как же болели ее старые кости!

«Но ничего, еще не время им покоиться. Раз Шанибадо зовет, значит, нужно идти».

Спасибо, пустынный ветер помог добраться до моря: дул в спину, поддерживал, когда оступалась, или ноги вдруг вязли в песке. Так вдвоем и доплелись. Здесь их уже поджидал Доуэльо. Поздоровался, припал к ногам, нечаянно шевельнув длинную юбку.

Барга ласково улыбнулась ему, потрепала рукой воздушные струи.

— Они у тебя прохладные, влажные, не то, что у пустынного. Жаркий бездельник. Никак не отвыкнет в окна к женщинам стучаться. Сам не спит, и другим не дает, – старуха засмеялась, показав уцелевшие зубы.

Шанибадо обиделся, жаром обдал плечи старухи. А ей хорошо, сразу родина вспомнилась. Там всегда жарко.

Барга села на песок и прислушалась к тому, о чем поет морской ветер. И чем дольше он пел, тем больше менялось лицо старухи.

— Здесь Шанибадо тебе не помощник.

Пустынный ветер хотел бы поддержать друга, но его власть заканчивалась у кромки воды. Как и у земли. Только солнце и вода, если изволят, вмешаются. Но Барга просить их не будет. Нет у нее над ними власти.

— Доуэльо, ты знаешь, что делать.

Сказала и села ждать.

* * *

Прилетел. И никак не мог остыть. Дергался, порождая высокие волны. Не пел – выл. На лице Барги то появлялись слезы, то робкая улыбка надежды, то обрушивалась печаль, заставляющая держаться стойко, чтобы не умереть от горя. В конце истории шаманка поднялась, хоть и дрожали от пережитого страха колени.

— Спасибо тебе, морской ветер! – произнесла она и поклонившись так низко, насколько позволяла спина.

Доуэльо припал к ее ногам, сыпанул озорно горсть песка на сандалии, потом взметнулся вверх и ласково погладил седую голову. Дождался улыбки на лице шаманки и улетел прочь. Туда, где ждали волны, подвластные его силе, и корабли, чьи паруса он надувал. Или не надувал. Все зависело от него. Мог и потопить.

Барга прерывисто вздохнула. Непросто заново пересказать самой себе поведанную ветром историю. Но придется. Чтобы увидеть и понять, была ли она права. Доуэльо всего лишь исполнял ее волю.

Старуха посмотрела на свои руки. Ее кожа пошла пятнами, сделалась сухой, тонкой, почти прозрачной. Под ней страшно проступили черные вены, казавшиеся сейчас не сосудами, по которым течет жизнь, а корнями умирающего дерева.