Книга Двор Опалённых Сердец, страница 98 – Элис Нокс

Его рука скользнула на мою талию – жёстко, властно – развернул меня спиной к стене так резко, что воздух вырвался из лёгких. Второй рукой он схватил мой подбородок, наклоняя моё лицо вверх.

— Не двигайся, – прошептал он, и его глаза горели диким золотом. – И играй роль.

— Что ты…

Он накрыл мои губы своими.

Мир взорвался.

Не было нежности. Не было осторожности. Только жар, давление, абсолютная власть.

Его рот двигался по моему – требовательно, безжалостно – крадя дыхание, мысли, всё. Рука на моей талии сжалась так сильно, что я знала – останутся синяки. Он притянул меня ближе, вжал в стену за спиной с силой, которая была почти болезненной. Другая рука скользнула в мои волосы, зарылась в них, потянула – не нежно, не осторожно – удерживая меня на месте, словно боялся, что я исчезну.

Я задохнулась – от шока, от невозможности этого – и он воспользовался моментом, углубляя поцелуй. Язык проник в мой рот – требовательный, захватывающий – и вкус взорвался на моих губах. Тёмный. Пряный. Опасный.

Что-то горячее и тёмное взорвалось в животе – низкое, первобытное, абсолютно неконтролируемое.

Осколок в сумочке, зажатый между нами, пульсировал. Едва заметно. Тихо.

Я чувствовала его – холодный, живой – словно невидимые нити протягивались от кристалла, тянули что-то из глубины. Магию. Контроль. Барьеры, которые я даже не знала, что держала.

Что-то внутри ослабло. Тонкая нить осторожности, которая всегда удерживала меня на грани, истончилась.

Инстинкт взял верх.

Я ответила – яростно, отчаянно – целуя его так же жестоко, как он целовал меня. Моя свободная рука вцепилась в его плечо, ногти впились в ткань смокинга, царапая, требуя. Другой я прижимала клатч с осколком к его груди, но едва чувствовала его холод сквозь жар, который пожирал меня.

Всё, что существовало – это его рот, твёрдость его тела, рука в моих волосах, которая тянула сильнее, наклоняя мою голову под нужным углом.

Он издал низкий звук – почти рык – глубокий, животный, вибрирующий сквозь его грудь в мою. Его зубы прикусили мою нижнюю губу – не нежно, с силой, достаточной чтобы вызвать вспышку боли, смешанной с удовольствием.

Тихий стон вырвался из моего горла – непроизвольный, дикий.

Осколок пульсировал сильнее.

Невидимая сила потянула – не болезненно, не агрессивно – просто… освободила. Сняла слой за слоем всё, что сдерживало. Осторожность. Страх. Контроль.

Оставив только голод. Чистый. Первобытный. Абсолютно настоящий.

Его хватка на моей талии стала жёстче. Пальцы впились в мягкую плоть через тонкую ткань платья. Он прижался ближе – его бедро скользнуло между моих – и я почувствовала твёрдость его тела, жар, обещание чего-то тёмного и безрассудного.

Я чувствовала, как контроль ускользает – тонкая нить, которая удерживала меня на грани, рвалась нить за нитью.

Его губы соскользнули от моего рта к линии челюсти – жёсткие, требовательные – оставляя влажный след огня. Зубы скользнули по чувствительной коже шеи, прикусили – достаточно сильно, чтобы заставить меня задохнуться.

— Оберон, – выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, чуждо, отчаянно.

Он зарычал в ответ – низко, по-звериному – и его рот вернулся к моему. Поцелуй стал жёстче, глубже, почти дикий. Язык сражался с моим за доминирование, зубы царапали, губы прижимались с силой, которая граничила с жестокостью.