Книга Двор Опалённых Сердец, страница 97 – Элис Нокс

Он притягивал взгляд. Заставлял смотреть.

Магия исходила от него – тихая, почти незаметная. Как едва слышный гул на краю восприятия. Но была в ней что-то… тянущее. Словно невидимые нити протягивались от кристалла, ища, что можно взять.

Странно. Я ожидала чего-то… большего. Более зловещего.

Но Осколок просто лежал. Спокойный. Почти безобидный.

— Это он? – спросила я тихо, разочарованно. – Выглядит… не так уж страшно.

Оберон подошёл ближе, изучая кристалл сквозь стекло. Его лицо было напряжённым, настороженным

— Не дай ему обмануть тебя, – пробормотал он. – Ночное Стекло поглощает магию. Постоянно. Тихо. – Его взгляд метнулся ко мне. – Когда рядом нет сильных источников, оно спит. Но когда рядом живая магия…

Он не закончил, но я поняла.

Я наклонилась ближе к стеклу, изучая переливы внутри кристалла. Они двигались медленно, гипнотически, как масло в воде.

— Что это такое? Откуда оно?

— Осколок Ночного Стекла, – ответил Оберон, и голос был мрачным. – Камень, который поглощает и хранит магию. Любую. Живую или мёртвую. – Его взор был прикован к кристаллу. – Дворы запечатали их тысячи лет назад. Спрятали. Большинство считали их уничтоженными.

— Зачем кому-то нужен такой артефакт?

Оберон повернулся ко мне. В золотых глазах читалась тёмная уверенность.

— Ночное Стекло можно использовать в ритуалах. Мощных. Древних. – Его челюсть сжалась. – Оно резонирует с магией изгнания. – Пауза, тяжёлая, значимая. – С его помощью можно снять печати. Разорвать связи. Ослабить древние руны настолько, чтобы их можно было стереть.

— Тогда забираем его. Быстро.

Оберон достал из внутреннего кармана пиджака кусок чёрного бархата, развернул его.

— Не прикасайся к нему голыми руками, – предупредил он, протягивая мне ткань. – Даже спящий, он будет тянуть. Держи это наготове.

Я взяла бархат, кивая. Ткань была тяжёлой, плотной, странно тёплой.

Оберон наклонился над витриной, нащупал защёлку сбоку.

Щёлк.

Стекло медленно поднялось.

Я напряглась, ожидая волны магии, атаки, чего-то.

Но ничего не произошло.

Осколок просто лежал на подушке, переливаясь тихо, лениво.

Я осторожно обернула кристалл бархатом – медленно, методично, не касаясь его кожей – и подняла.

Секунда. Две.

Тишина.

Я выдохнула, даже не осознавая, что задерживала дыхание.

— Всё? – прошептала я. – Он не… не сопротивляется?

Оберон покачал головой, глядя на завёрнутый свёрток с осторожностью.

— Бархат блокирует контакт. – Голос был тихим, настороженным. – Но как только мы его развернём… он начнёт тянуть снова.

Через ткань я чувствовала лёгкое пульсирование. Медленное. Ритмичное.

Но не угрожающее.

Странно.

Я открыла клатч и осторожно поместила свёрток внутрь, прикрыв сверху платком. Маленькая сумочка едва вместила добычу, но защёлка закрылась.

— Готово, – кивнула я.

Оберон закрыл витрину, оглянулся на комнату – последний взгляд на украденные сокровища – и его челюсть сжалась.

— Идём. Быстро. Пока кто-то не заметил пропажу.

Мы бросились к двери, выскользнули в коридор.

И замерли.

Голоса. Шаги. Слева, из-за поворота – двое слуг в ливреях несли подносы с шампанским, направляясь к бальному залу.

Через пять секунд они нас увидят. Увидят, как мы выходим из запертой комнаты, куда гостям вход запрещён.

— Чёрт, – выдохнула я.

Оберон не колебался.