Книга Двор Опалённых Сердец, страница 370 – Элис Нокс

— Вот и отлично. Потому что если хоть одна фейри из твоего прошлого подойдёт ко мне с претензиями, я выжгу ей волосы к чёртовой матери. – Я усмехнулась. – Кстати, теперь у меня есть магия для этого.

Оберон наконец рассмеялся – тихо, с облегчением. Он притянул меня к себе, уткнулся лбом в моё плечо.

— Ты невозможная, – прошептал он мне в шею. – Самая дерзкая, самая безумная…

— Самая красивая? – подсказала я.

Он посмотрел на меня – долго, пристально. И в его глазах я увидела не страх, а чистое, неприкрытое восхищение.

— Самая прекрасная, – прошептал он, и его голос стал низким, бархатным. – Богами, Кейт. Ты всегда была красивой. Но сейчас… ты сияешь. Как рассвет. Как осеннее солнце в золотом лесу.

Я почувствовала, как краска заливает мои щёки.

— Прекрати, – пробормотала я. – Я не привыкла к комплиментам от тебя без последующего сарказма.

— Привыкай, – его губы коснулись моих – мягко, почти благоговейно. – Потому что я собираюсь напоминать тебе об этом каждый чёртов день.

И когда он поцеловал меня – по-настоящему, глубоко, отчаянно – я почувствовала, как магия внутри меня откликается на него. Золотистая и тёплая, как осенний ветер.

Я всё ещё была собой.

Только теперь – полностью.

* * *

Оберон медленно вынес меня из воды – осторожно, словно я была из стекла и могла разбиться от одного неверного движения. Вода стекала с моих волос, одежды, оставляя влажный след на траве. Магия всё ещё пульсировала вокруг меня – золотые искры танцевали в воздухе, осенние листья кружили, не касаясь земли.

Он опустил меня на ноги у края источника, но не убрал руки на моей талии, крепкие, поддерживающие, готовые подхватить, если я упаду.

Я стояла, дрожа всем телом – от холода, от магии, от трансформации, что всё ещё отзывалась в каждой клетке.

И тогда я увидела его.

Король Рован.

Он стоял в нескольких шагах – замерший, словно окаменевший, с лицом, потерявшим все краски. Янтарные глаза широко распахнуты, полны шока, недоверия, надежды, что он боялся почувствовать.

Губы дрожали, руки сжаты в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

Он смотрел на меня – пожирал взглядом каждую черту, каждую деталь.

Заострённые уши. Рыжие волосы до талии с золотыми и медными прядями. Зелёные глаза как у его матери. Магию Осени, что пульсировала вокруг меня видимыми волнами.

Он узнавал меня.

Черту за чертой. Воспоминание за воспоминанием.

Я видела, как дрогнули губы, как сжалось горло, как на глаза навернулись слёзы, что он не позволял пролиться триста лет.

Шаг.

Медленный. Неуверенный. Словно он боялся, что я исчезну, если моргнёт.

Ещё шаг.

Рука поднялась – дрожащая, тянущаяся ко мне, но замирающая на полпути, не решаясь коснуться.

— Это… это правда ты? – голос сорвался на шёпот, ломкий, полный боли и надежды.

Слёзы хлынули потоком, и я кивнула – едва заметно, но достаточно.

— Да, – голос дрогнул, и следующее слово вырвалось само – естественно, правильно, как будто я произносила его тысячу раз, хотя не помнила этого. – Отец.

Король Рован сломался.

Лицо исказилось от боли, губы задрожали, и слёзы – горячие, давно сдерживаемые – хлынули по щекам, застревая в щетине, капая на грудь.

Он рухнул на колени передо мной – Король Осени, правитель одного из самых могущественных дворов – упал на колени в мокрую траву, и всё величие, вся власть растворились, оставив только отца, что потерял дочь триста лет назад.