Книга Двор Опалённых Сердец, страница 368 – Элис Нокс

Иселия упала на колени посреди этой пустоты – бледная, как призрак, истекающая кровью, что пропитывала её платье и растекалась лужами вокруг. Она прижимала меня к груди так крепко, будто боялась, что даже сейчас, на краю света, кто-то придёт и заберёт меня.

Корзина упала рядом, раскрылась, золотые монеты высыпались и зазвенели на мокрых камнях – бесполезное богатство в этот момент, когда всё, что имело значение, умещалось в её руках.

Магия ушла. Вся, до последней искры, до последнего вздоха силы, что когда-то текла в её венах. Она отдала её – добровольно, без колебаний, без сожалений – чтобы купить мне будущее.

Часы в моей крошечной ладошке мерцали слабо, почти незаметно, последний отблеск древней магии, последний вздох артефакта, который выполнил своё предназначение. А потом свет погас, золото потускнело, и они превратились в обычный мёртвый металл – красивую, но бесполезную вещицу.

Плата была взята сполна, но Иселия улыбалась.

— Ты в безопасности, моя девочка… ты в безопасности… и этого достаточно…

* * *

Видение оборвалось резко и внезапно. Словно кто-то разорвал нить.

Я вернулась в воду – холодную, тёмную, окружающую меня со всех сторон.

Рыдала, кричала, захлёбывалась слезами и болью.

Воспоминания хлынули потоком – мои собственные – не из видения, а настоящие, спрятанные под заклинанием Забвения.

Детство до десяти лет. Лицо матери. Её голос. Её колыбельные. Её объятия.

Как она любила меня. Как жертвовала всем. Как умирала медленно, но не жаловалась ни разу.

Как я потеряла её.

Я закричала от боли, от освобождения, от силы, что хлынула потоком.

Вода хлынула с волос, залила лицо, попала в горло. Я захлебнулась, закашлялась, хватала ртом воздух жадно и панически.

Руки метались, пытаясь найти опору, зацепиться за что-то твёрдое, реальное.

И сильные руки поймали меня.

Обхватили за талию, подняли из воды, прижали к твёрдой груди.

Но это были не руки Алистора.

Другие.

Я моргнула, прогоняя воду из глаз, и сквозь пелену увидела его.

Оберон.

Лицо напряжённое, но сосредоточенное. Он стоял по пояс в воде источника, держал меня на руках крепко, уверенно.

— Кейт, – голос был твёрдым, успокаивающим. – Дыши медленно, я тебя держу.

Я хватала воздух, кашляла, цеплялась за его плечи:

— Оберон… я… что со мной…

— Печати, – он сказал спокойно, и в голосе было понимание. – Печати, что прятали твою истинную природу. Они рушатся вместе с исцелением.

Внутри взорвалась боль.

Жгучая, невыносимая, раскалывающая изнутри.

Я закричала, выгнулась дугой в его руках, пальцы впились в его плечи до крови.

— Больно! – задыхалась я. – Оберон, мне больно!

— Знаю, – он прижал меня крепче, и голос был жёстким, но успокаивающим. – Но ты справишься. Это твоя магия возвращается. Твоя истинная форма. Не сопротивляйся ей.

И магия взорвалась внутри меня – серебристая и медная – две силы, сплетённые в одну.

Кровь Осени. Кровь ведьм, что сейчас называют Видящими.

Заклинание Забвения рухнуло окончательно.

И трансформация началась.

Тело горело – словно под кожей разлилось расплавленное золото.

Кости ломались и срастались заново – тоньше, изящнее, совершеннее.

Черты лица изменялись – скулы стали выше, подбородок острее, губы полнее.

Но главное – уши.

Я почувствовала, как они вытягиваются – медленно, мучительно.