Книга Двор Опалённых Сердец, страница 350 – Элис Нокс

Белый свет вспыхнул за разбитым окном, пронзил ночь столпом сияния.

Алистор был жив.

И он был в ярости.

Земля дрогнула под моими ногами.

Из трещин в мраморе вырвались лозы – толстые, живые, увитые листьями всех оттенков осени. Золотые, багряные, янтарные, медные – они ползли по полу, обвивали колонны, тянулись к потолку, заполняя зал живой, дышащей зеленью. Под моими ногами распускались последние цветы осени – астры, хризантемы, георгины, пылающие яркими красками среди серого камня.

Воздух наполнился запахом дождя, мокрой земли, опавшей листвы, спелых яблок и дыма костров. Запахом перемен, увядания и перерождения, конца и начала, смерти и жизни, сплетённых в вечном танце.

Морриган развернулась ко мне, и мутные глаза расширились от шока:

— Ты… как ты… ты же смертная…

Я шагнула вперёд, и листья взметнулись вихрем вокруг меня, кружась, светясь изнутри золотым светом.

— Я была смертной, – сказала я, и голос прозвучал иначе – глубже, древнее, полный силы, что спала слишком долго. – Триста лет назад кто-то решил за меня. Заперли эту силу, спрятали так глубоко, что я и не знала о её существовании. Забавно, правда? Узнать, что ты не та, кем себя считала.

Подняла руки, и магия взвилась вокруг меня столпом света – тёплого, золотого, живого. Лозы потянулись к моим ладоням, обвились вокруг запястий, пульсируя в такт моему сердцебиению.

— Но ты разбудила то, что должно было спать вечно.

Морриган отступила на шаг, выставляя перед собой руки. Тьма закружилась вокруг неё защитным барьером:

— Это невозможно… Магия Осени давно угасла… Король Ровен последний, кто ей обладает. У него нет наследников, он…

Я усмехнулась – сухо, без капли тепла:

— Угадай, кто папочка.

И обрушила на неё всю силу Осени.

Лозы метнулись вперёд – десятки, сотни, движущиеся как живые змеи. Они обвились вокруг Морриган, сжимая, сдавливая, врезаясь в барьер из тьмы с треском ломающегося дерева и визгом магии.

Ведьма заверещала, вливая больше силы в щит. Тьма сгустилась, стала почти твёрдой, отбрасывая лозы назад.

Но они не остановились.

Я сжала кулаки, и земля разверзлась под ногами Морриган. Из трещины вырвались корни – толстые, узловатые, острые как копья. Они обвились вокруг её лодыжек, потянули вниз, врезаясь в плоть сквозь ткань платья.

Морриган закричала – высоко, пронзительно. Кровь потекла из ран на ногах, окрашивая свадебное платье тёмными пятнами. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но корни держали крепко.

Тьма хлестнула вниз, рассекая корни. Они зашипели, растворяясь дымом, и Морриган высвободилась, отступая назад, хромая.

Я шагнула ближе, поднимая обе руки над головой.

Листья взметнулись ураганом – тысячи золотых и багряных лезвий, острых как бритвы, светящихся магией. Они закружились вокруг ведьмы смерчем, рассекая воздух с тонким свистом, оставляя кровавые полосы на коже, на руках, на лице, везде, куда касались.

Морриган взвыла, прикрывая лицо руками. Кровь потекла из порезов, окрасила пальцы, капала на пол. Она выставила щит из тьмы, но листья пробивали его, просачивались сквозь трещины, находили плоть.

Я сжала кулаки, и листья сомкнулись плотнее, быстрее, яростнее.

Морриган упала на колени, хватая ртом воздух, истекая кровью из десятков мелких ран.

— Нет… – прохрипела она. – Это невозможно… ты не можешь…