Книга Двор Опалённых Сердец, страница 280 – Элис Нокс

Потом вздохнул.

— Я не знал родителей, – сказал он тихо, его голос был ровным, но я слышала напряжение под ним. – Никогда не знал.

Он посмотрел на леса внизу, избегая моего взгляда.

— Меня подбросили. Младенцем. Кто-то оставил меня в корзине на пороге хижины старого фейри, который жил в лесу. Отшельника. Он не хотел детей, не хотел ответственности. Но…

Алистор замолчал, его пальцы сжались в кулаки.

— Но он взял меня. Не знаю почему. Может, из жалости. Может, от одиночества. Он никогда не говорил.

Его голос стал тише.

— Он назвал меня Лис. Сказал, что я был хитрым, даже младенцем. Что я всегда находил способ получить то, что хотел – еду, внимание, тепло.

Улыбка мелькнула на его губах, но она была грустной.

— Он научил меня выживать. Охотиться, красть, скрываться. Он не был добрым – фейри редко бывают. Но он заботился обо мне. По-своему.

Алистор замолчал, его взгляд стал отдалённым.

— Он прожил недолго. В фейри-годах, конечно – ему было больше сотни лет, когда он умер. Но для меня… мне было семь лет, когда он ушёл.

Голос дрогнул – едва заметно, но я услышала.

— Проснулся однажды утром, и его не было. Просто… исчез. Растворился в свете, как это делают фейри, когда решают, что их время заканчивается.

Он сглотнул.

— Я остался один. В хижине посреди леса. Ребёнок, который едва умел говорить, окружённый дикой магией и хищниками.

Тишина была тяжёлой, болезненной.

— Как ты выжил? – прошептала я.

Алистор усмехнулся – тёмно, без веселья.

— Научился быть тем, кем назвал меня мой воспитатель. Лисом. Хитрым, быстрым, тихим. Я крал еду у путников, прятался от хищников, использовал магию, которая пробуждалась во мне.

Он повернулся ко мне, его бездонные глаза сверкали воспоминаниями.

— Я вырос один. Научился не доверять, не надеяться. Научился быть тем, кто наносит удар первым, прежде чем ударят тебя.

Его пальцы сжались крепче.

— Хижина до сих пор стоит. В глубине дикого леса. Я возвращаюсь туда иногда, когда мне нужно… побыть одному. Это единственное место, которое я могу назвать домом.

Горло сжалось. Боль в его голосе была слишком знакомой.

Я протянула руку, накрыв его пальцы, и он вздрогнул, словно от удара.– Мне жаль, – прошептала я.

Алистор покачал головой.

— Не надо. Это было давно. Я справился.

Но я видела боль в его глазах. Боль, которую он прятал за усмешками и шутками.

Боль одинокого ребёнка, который потерял единственного человека, что заботился о нём.

Я сжала его руку крепче.

— Ты не один. Сейчас, ты не один.

Алистор замер, глядя на меня долго, внимательно.

Потом что-то в его глазах смягчилось.

— Спасибо, – сказал он тихо.

Мы сидели, держась за руки, глядя на леса внизу.

Два потерянных существа, которые выросли в одиночестве, научились не доверять, не надеяться.

И которые нашли что-то похожее на понимание на вершине холма между двумя мирами.

— Знаешь, что самое странное? – сказал Алистор внезапно, его голос был легче, почти игривым.

— Что?

— Оберон убьёт меня, когда узнает, что я держу тебя за руку.

Я рассмеялась – первый настоящий смех за весь день.

— Он и так хочет тебя убить.

— Справедливо, – согласился Алистор, ухмыльнувшись. – Но это добавит пикантности.

Он поднялся на ноги, потягиваясь, его тело грациозно изогнулось.

— Думаю, пора возвращаться. Совет, вероятно, закончился, и Оберон наверняка рвёт и мечет, не зная, где ты.