Книга Двор Опалённых Сердец, страница 261 – Элис Нокс

Брови Аэлианы взлетели вверх.

— Платит? – В её голосе прозвучало нечто опасное. – Сколько?

— Достаточно, чтобы моя жизнь в смертном мире больше не была… осложнённой, – я не собиралась называть сумму. Не их чертово дело.

Алистор фыркнул.

— Значит, это деловое партнёрство, – он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Смертная наёмница. Как… практично.

— Алистор, – резко оборвал его Оберон. Его голос был низким, но в нём звучала сталь.

— Что? – Король Света развёл руками. – Я восхищён её честностью. Большинство смертных, спящих с фейри, требуют любви и вечных клятв. Она просто хочет денег. Это… освежающе.

Мои щёки вспыхнули.

— Мы не…

— Хватит, – Оберон поднялся резко, стул скрипнул по полу. Его аура вспыхнула золотым, заставив свечи на столе затрепетать.

— Сядь, Оберон, – голос Аэлианы был спокоен, но в нём звучал приказ. – Мы ещё не закончили.

— Я закончил, – он не сел, его руки сжались в кулаки. – Моё соглашение с Кейт – не ваше дело.

— Не моё дело? – Королева-мать медленно встала, и температура в галерее, казалось, упала на несколько градусов. – Ты приводишь под наш кров смертную, о которой мы ничего не знаем. Ты требуешь для неё покоев, защиты, места за нашим столом. И ты говоришь мне, что это не моё дело?

— Она помогает мне вернуть то, что у меня украли, – Оберон шагнул вперёд, его голос стал жёстче. – Она рискует своей жизнью…

— За деньги, – перебила Аэлиана холодно. – Она делает это за деньги, Оберон. Не из верности. Не из любви. За смертное золото.

Что-то внутри меня взорвалось.

— А что в этом плохого? – я встала тоже, не выдержав. – Что плохого в честной сделке? Я не притворяюсь, что мы с вашим сыном великие влюблённые из смертных сказок. Я не требую от него клятв и обещаний. Я выполняю свою часть работы – он выполнит свою. Всё чисто. Всё ясно.

Золотые глаза Аэлианы обратились на меня, и я почувствовала себя насекомым под увеличительным стеклом.

— Чисто, – повторила она. – Как смертно. Как… низко.

— Мать, – голос Оберона был предупреждением.

— Фейри не заключают сделки ради золота, мисс Кейт, – продолжала королева, игнорируя сына. – Мы заключаем сделки ради долгов. Ради обязательств. Ради крови и души. То, что ты предлагаешь – это оскорбление нашим традициям.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.

— Тогда извините, что я не родилась фейри, ваше величество, – в моём голосе прозвучал яд. – Извините, что я всего лишь жалкая смертная с жалкими смертными ценностями.

— Кейт, – Оберон схватил меня за руку, но я вырвалась.

— Нет, пусть твоя мать скажет всё, что думает, – я смотрела прямо на Аэлиану. – Я недостаточно хороша для Летнего Двора? Я слишком человеческая? Слишком низкая? Что ж, новость: я и не пытаюсь быть достаточно хорошей. Я здесь, чтобы помочь Оберону, получить свою силу и убраться обратно в свой мир. Вам не придётся терпеть моё присутствие дольше необходимого.

Тишина была оглушительной.

Алистор негромко присвистнул.

— У смертной есть зубы.

Элдрик прочистил горло.

— Возможно, нам стоит…

Но что он собирался предложить, я не узнала.

Потому что в этот момент пронзительный звук рога разорвал воздух.

Три чистых ноты, отдававшиеся эхом по всему дворцу.

Все замерли.

— Что это? – спросила я, обернувшись к Оберону.

Его лицо стало непроницаемым, но что-то промелькнуло в глазах – раздражение? Тревога?