Книга Двор Истлевших Сердец, страница 55 – Элис Нокс

Между колоннами струился мягкий свет, исходящий от парящих в воздухе светящихся сфер, словно плененные солнечные лучи. Они дрейфовали медленно, меняя высоту, отбрасывая тёплые блики на деревянные панели стен.

Пол был выложен мозаикой из полированного дерева разных пород — сцена осеннего леса, настолько детальная, что казалось, листья под ногами вот-вот зашуршат. Олени между деревьев. Птицы в ветвях. Река, петляющая серебряной лентой.

Огромные арочные окна вдоль стен выходили на ночное небо, усыпанное звёздами, которые в Подгорье сияли ярче, чем я когда-либо видела. Млечный Путь был виден так отчётливо, словно кто-то рассыпал бриллиантовую пыль по чёрному бархату.

Но всё это меркло перед троном.

Он возвышался в конце зала на возвышении из трёх широких ступеней — вырезанный из цельного куска живого дерева. Дуб, судя по всему, тысячелетний. Ствол разветвлялся, образуя спинку и подлокотники, покрытые резьбой в виде переплетённых ветвей и листьев. Некоторые листья были настоящими — они росли прямо из дерева, медленно меняя цвет с зелёного на золотой, затем на багряный, потом опадая и рождаясь заново.

Живой трон. Древний. Могущественный.

А на троне сидел он.

Король Осени.

И я впервые увидела его таким — не голым дикарём, который повиновался зову крови и выкрал меня прямо со свадьбы, не безумцем, который на самайне выжигал во мне страсть, срывая последние остатки контроля, не отчаянным мужчиной, который бросился за мной к водопаду и спас, не думая о последствиях. Нет, сейчас передо мной сидел Король Осени — холодный, величественный, облачённый в королевское достоинство и власть, недосягаемый, как само Подгорье.

Он восседал на троне с величественной непринуждённостью, расставив ноги широко, словно сама земля принадлежала ему, безупречная осанка подчёркивала каждую линию его фигуры. Камзол из бархата цвета тёмного мха облегал широкие плечи и мускулистую грудь, расшитый золотыми нитями в замысловатые узоры дубовых листьев. Брюки цвета ржавчины подчёркивали длинные ноги. Высокие сапоги из коричневой кожи поблёскивали в свете факелов. Плащ из терракотового бархата, подбитого золотым шёлком, небрежно свисал с одного плеча, закреплённый массивной фибулой в форме жёлудя — символом его власти над осенним двором.

Волосы — медные с золотыми и каштановыми бликами — были распущены, падая волнами до плеч, обрамляя лицо. Сильная челюсть, покрытая лёгкой щетиной. Полные губы, сейчас сжатые в задумчивую линию. Острые скулы, отбрасывающие тени в мерцающем свете.

И глаза.

Пронзительные, хищные, цвета выдержанного виски.

Они нашли меня в тот момент, когда я переступила порог, и больше не отпускали.

На голове его покоилась корона. Тонкий золотой обруч, украшенный дубовыми листьями из янтаря и топазов, переплетённый с тонкими ветвями, которые казались живыми. Крошечные жёлуди из полированного золота свисали на тонких цепочках, мерцая при каждом движении.

Власть исходила от него волнами. Заполняла зал. Давила на плечи, на грудь, заставляя хотеть преклонить колени, склонить голову, признать превосходство.

Нет.

Я стиснула челюсти и сделала шаг вперёд, держа спину прямо.

Не преклонюсь. Ни перед кем. Никогда.

По обе стороны от трона стояли фигуры.

Слева — высокий мужчина в камзоне цвета увядшей травы с медными рунами на воротнике. Длинные серебристые волосы, заплетённые в косу, перекинутую через плечо. Лицо тонкое, изящное, с острыми чертами. Глаза цвета зимнего неба — бледно-голубые, почти ледяные. На шее мерцал амулет из молочно-белого камня, покрытый рунами.