Книга Двор Истлевших Сердец, страница 274 – Элис Нокс

Молодая, лет двадцати, в распахнутой блузке, из-под которой выглядывал кружевной бюстгальтер, юбка задрана до талии, чулки, туфли валяются на полу.

Длинные тёмные волосы растрепались, падали на спину, и она постанывала тихо, запрокинув голову, двигаясь быстрее, не замечая, что дверь открылась.

А рядом, облокотившись о стол, стояла вторая — рыжая, чуть постарше, в расстёгнутой блузке и кружевных трусиках, попивая шампанское из бокала и наблюдая за процессом с ленивой усмешкой.

Руки Эндрю лежали на бёдрах первой, направляли движения, и лицо его было сосредоточенным, погружённым в момент, глаза закрыты.

Рыжая первой заметила меня.

Подняла бокал в приветствии, усмешка стала шире:

— О. Гостья. — Голос был низким, с иронией. — Присоединяйтесь, или просто посмотрите?

Брюнетка на Эндрю обернулась — лениво, не слезая, не останавливаясь, — увидела меня и фыркнула:

— Эндрю, твоя бывшая? — Голос был насмешливым. — Ты не говорил, что она такая скучная. Стоит, как истукан.

Эндрю замер полностью — движение оборвалось на полувдохе, и руки, что лежали на бёдрах брюнетки, застыли. Голова медленно повернулась ко мне, и я увидела, как лицо меняется — сосредоточенность сменяется шоком, чистым и неподдельным, что расширяет глаза, раскрывает рот.

А потом — чем-то более тёмным, более сложным: вина, смешанная с яростью, стыд, смешанный с отчаянием.

Губы раскрылись, и слово вырвалось:

— Мейв.

Не вопрос, не оправдание — просто имя, выдохнутое так, словно оно обжигало язык. Как проклятье, что нельзя снять. Как благословение, что нельзя удержать.

Брюнетка обернулась к нему, нахмурившись:

— Эндрю?

Он не ответил, не посмотрел на неё — только на меня, с таким выражением в глазах, что что-то внутри дрогнуло, но не сломалось.

Я не ждала, не стала слушать, что он скажет. Да и какая мне разница.

Развернулась — плавно, спокойно, словно только что зашла не в тот кабинет и теперь исправляла ошибку, — и направилась к двери. Спина прямая, плечи расправлены, шаг уверенный.

— Мейв.

Голос снова — тише, надломленнее.

Я не обернулась.

Дверь закрылась за мной шёпотом. Шла к лифту, слыша, как за спиной скрипнула дверь кабинета, как по ковровому покрытию заскользили босые шаги:

— Мейв, подожди... прошу...

Голос донёсся приглушённо, отчаянно.

Я нажала кнопку лифта.

Двери раздвинулись — мгновенно, словно ждали.

Вошла, обернулась.

Эндрю стоял в коридоре — рубашка расстёгнута, волосы растрепаны, босиком, и тянул руку ко мне, словно мог дотянуться через расстояние.

Наши взгляды встретились — на секунду, не больше.

И я увидела в его глазах всё, что он не сказал вслух: прости, не уходи, дай шанс.

Я не ответила.

Нажала кнопку.

Двери закрылись — медленно, неумолимо, — отрезая его фигуру, стирая из вида.

И я выдохнула.

Свободна.

* * *

Я вышла, и холодный осенний воздух ударил в лицо, принёс запах дождя, опавших листьев.

И тогда увидела его.

Рована.

Он стоял у тротуара — в длинном тёмном пальто, что развевалось на ветру, руки в карманах, и на губах играла усмешка.

Я замедлила шаг, остановилась в нескольких метрах, окинула взглядом — с головы до ног, медленно, оценивающе.

Он выглядел... почти человеческим.

Пальто скрывало руны. Волосы казались темнее, чем обычно. Уши спрятаны гламуром — выглядели округлыми, обычными.