Книга Двор Истлевших Сердец, страница 251 – Элис Нокс

— Вот так, — прошептала Рианна удовлетворённо. — Именно так, дочь моя.

Кинжал завис над грудью Рована, над местом, где под кожей билось сердце.

Толпа замерла. Тишина была абсолютной. Все ждали.

Рука с кинжалом замерла над его сердцем.

Я стояла, и внутри билось отчаянье, ярость, безнадёжность — всё сразу, всё разом, разрывая на части.

Нет выхода.

Никакого.

Толпа ждала — тысячи глаз впились в меня, в кинжал, в Рована на алтаре, и давление этих взглядов было физическим, осязаемым, давило на плечи, на грудь, не давало дышать.

Рианна ждала, руки сложены перед собой, лицо спокойное, терпеливое, как у охотника, что знает: добыча загнана, некуда бежать, остался только последний удар.

Хельга рядом дышала часто, судорожно, я слышала, как она сглатывает, как пальцы на моём плече дрожат от едва сдерживаемого возбуждения, от жажды увидеть кровь.

Все ждали.

Когда я опущу руку. Когда лезвие войдёт. Когда всё закончится.

Луна висела прямо над статуей Богини — огромная, полная, заливала поляну холодным серебром, делала каждую тень резкой, каждое лицо призрачным. Факелы трещали по кругу, пламя плясало на ветру, отбрасывало живые тени на алтарь, на чёрный камень статуи, на лица собравшихся. Запах дыма, крови, земли и пота сотен тел смешивался, создавал тяжёлый, удушающий миазм.

Земля под ногами был влажным от росы, холодной, напоминая, что я стою на земле, пропитанной кровью жертв, что здесь умирали до меня десятки, сотни.

Но что если...

Мысль вспыхнула — отчаянная, безумная, может бессмысленная.

Одна попытка. Один шанс.

Я подняла голову — медленно, заставляя каждую мышцу подчиниться, преодолевая дрожь, что разбегалась по всему телу, — и посмотрела на Рианну.

— Прошу, — выдохнула я, и голос дрожал, ломался, но слова всё же вышли. — Одно желание. Последнее. Прежде чем... прежде чем я сделаю то, что ты хочешь.

Рианна приподняла бровь — едва заметно, но достаточно, чтобы показать заинтересованность, — и голова наклонилась, изучая моё лицо с холодным любопытством.

— Желание? — Усмехнулась, и в усмешке была снисходительность, почти жалость. — Ты не в том положении, чтобы просить, дочь моя.

— Да, — призналась я, и слова давались тяжело, каждое стоило усилия. — Я знаю это. Но всё равно прошу.

Пауза, и я сглотнула, заставляя следующие слова выйти.

— Один поцелуй. Прощальный. Позволь попрощаться с ним по-настоящему, как женщина с мужчиной, которого..., которого любила. Пожалуйста.

Последнее слово вырвалось почти беззвучно, но она услышала.

Тишина растянулась — тягучая, давящая, заполнила пространство между нами.

Рианна смотрела долго, не мигая, и я видела, как в глазах мелькают мысли, расчёты, как она взвешивает, ищет подвох, ловушку, скрытый смысл.

Потом лицо смягчилось — совсем немного, едва уловимо, но смягчилось, — и уголки губ тронула снисходительная, почти материнская улыбка.

— Конечно, дочь моя, — произнесла она мягко, и голос был тёплым, обволакивающим, почти заботливым, если бы не холодная, стальная нотка в глубине, что напоминала: это не доброта, это расчёт. — Я не монстр, как бы ты обо мне ни думала. Не лишу последнего утешения перед жертвой.

Она сделала шаг назад, освобождая пространство, и магия вокруг меня ослабла, отступила, как отливает волна.

Контроль исчез. Тело снова стало моим. Воля вернулась — хрупкая, дрожащая, но моя.