Книга Двор Истлевших Сердец, страница 178 – Элис Нокс

Я закрыла глаза, вдыхая запах осеннего леса — влажную землю, мох, опавшие листья. И его запах — корицу и дым, что смешивались с остальным, создавая нечто успокаивающее, почти родное.

Рован не говорил. Просто нёс меня, шаг за шагом, и я чувствовала, как его руки держат крепко, но бережно, словно боялись причинить боль.

Сколько мы шли — не знаю. Время потеряло смысл. Но потом я это увидела.

Дорожка.

Узкая, заросшая по краям папоротником, но знакомая. Та самая тропа, по которой я бегала в детстве, собирая ягоды и травы с Дейрдре.

Я встрепенулась, выпрямляясь, и сердце забилось быстрее.

— Рован... мы почти пришли.

Он кивнул, не сбавляя шага.

Мы вышли на поляну, и я увидела дом.

Особняк тётки Дейрдре вырос из тумана, как мираж — каменный, массивный, с башнями и узкими окнами, затянутыми плющом. Семнадцатый век, нормандская архитектура с кельтскими элементами — редкое сочетание, которое делало здание одновременно величественным и древним, словно оно выросло из самой земли вместе с лесом.

Вокруг лес — такой густой, что стволы деревьев сливались в сплошную стену. Воздух пах мхом, сыростью и чем-то древним.

Я замерла, глядя на дом, и грудь сжалась — болезненно, ностальгически.

Дом. Я дома.

На крыльце, между резными каменными колоннами, на верёвках сушились простыни — белые и чистые, колыхающиеся на ветру.

Я посмотрела на Рована — всё ещё обнажённого, совершенно невозмутимого, с этой звериной грацией, что делала его частью дикой природы, но совершенно неуместной здесь, у порога цивилизации.

Нечто между смехом и всхлипом вырвалось из груди.

— Опусти меня.

Рован нахмурился.

— Мейв, твои ноги...

— Опусти. Пожалуйста.

Он вздохнул, но послушался, осторожно поставив меня на землю.

Ноги подкосились, но я удержалась, схватившись за его плечо, а потом поковыляла к верёвкам с бельём.

— Что ты делаешь?

Я сдернула одну из простыней — большую, белоснежную, — и протянула ему.

— Обернись. У Дейрдре слабое сердце. Боюсь, второго пришествия голого короля она не вынесет. Ей хватило случая на свадьбе.

Рован уставился на меня, потом на простыню, и в его глазах мелькнуло нечто между изумлением и весельем.

— Ты шутишь.

— Нет. Совершенно серьёзно. Оберни. Хоть как-то.

Он покачал головой, но взял простыню и обернул вокруг бёдер, закрепив узлом. Выглядело нелепо — король фейри в украденной простыне, — но хотя бы прилично.

Я прыснула.

— Что?

— Ничего. Просто... ты выглядишь как римский патриций.

Рован усмехнулся — коротко, но тепло.

— Лучше патриций, чем голый дикарь, пугающий старушек до смерти.

Я рассмеялась — впервые за всё это время рассмеялась по-настоящему, — и звук был лёгким, почти забытым.

А потом развернулась к дому и крикнула:

— Дейрдре! Я вернулась!

Только ветер шелестел листвой да птицы щебетали в саду.

Я нахмурилась и пошла к крыльцу, придерживаясь за каменные перила. Поднялась по ступеням — медленно, с трудом, — и толкнула массивную дубовую дверь с резными узорами — переплетением виноградных лоз и кельтских узлов.

Дверь поддалась, скрипнув на петлях.

— Дейрдре?

Снова тишина.

Я обернулась. Рован стоял на пороге, не двигаясь — застыл, словно перед невидимой стеной.

— Почему не заходишь?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было нечто странное — почти уязвимое.

— Без приглашения не могу.